КАРАХАИТ. ВЕСНА. УДАЧА
Понятно, что трагедия в Турции не сходит с мировых информационных лент и с экранов телевизоров. В самой Турции все каналы ведут постоянные программы и репортажи, понятные без слов. Но я не о трагедии. Я – о туризме: ведь миллионы собираются ехать.
Шёл в рубашке под солнцем глубинной (не приморской) Турции и думал: «Какая удача, что мы не рассобачились, не распростились с Турцией, как со всеми странами южной Европы! Что хоть это дело, начатое провидцем Лениным – живёт».
Молодая Советская республика, сама истекавшая кровью, поддержала в 1920–1922 годах лидера турецких националистов - генерала Мустафу Кемаля Ататюрка, который не смирился с позорным миром султана, проигравшего вместе с Германией первую мировую и, создав национальный парламент в Анкаре, повйёл борьбу против греческих, британских, французских, армянских и итальянских войск. На помощь Анкаре Москва направила деньги золотом, оружие одного из своих самых способных генералов — Михаила Фрунзе, и тогда же турки доверили советским специалистам военную тайну: план готовившегося наступления на греков.
Память об этих событиях увековечена в престижном стамбульском квартале Бей-оглу. На монументе "Республика" вместе с Ататюрком изображен советский посол Семен Аралов. Идентификация других фигур вызывает споры: в двух из них чаще всего видят Фрунзе и наркома обороны СССР Климента Ворошилова, посетившего Анкару в 1933-м. Дружба между советской Россией и Турцией не завершилась вместе с боевыми действиями, а продолжалась полтора десятилетия — до середины 1930-х.
Дальше - новые зигзаги истории, наших взаимоотношений. Но суть их выразил благодарный Ататюрк, когда заметил в письме Ленину: "...В общей связи с историей, наполненной шумом кровавых войн, столетиями проходивших между турками и русскими, такое быстрое примирение между нами изумило другие нации. Турция значительно ближе к России, особенно России последних месяцев, чем к Западной Европе. […] Турция не отступит от своего курса по отношению к советской России, и все слухи о противоположном лишены основания. Я уверяю вас, что никогда мы не подпишем соглашения и не войдем в альянс, прямо или косвенно направленный против Советской России".
Потом – бывало всякое, достаточно сказать, что Турция – во вражеском НАТО, но не целиком в империалистическом мире, как какая-нибудь туристская Испания, которой мы помогали в борьбе с фашизмом, чьих проигравших бойцов и коммунистов мы приютили в СССР, а теперь там поддерживает Украину в войне с Россией больше половины населения!
Я пишу не политическую заметку о послевоенных шараханьях, о базах США, об оккупации северного Кипра, о происках Турции в Сирии. Даже не об Эрдогане, который боготворил Ататюрка, а потом пошёл принципиально против. Внешне это нагляднее всего выразилось в превращении Ая Софии в мечеть из музея, который утвердил Ататюрк.
Повторяю: я не об этом. Пока есть связи - от экономических, газовых до туристских - мы будем иметь уникальный, самый лучший и самый доступный российский курорт на четырёх южных морях. И не только.
Я живу в посёлке Карахаит, на уникальных термальных водах, куда давно хотел попасть, да не так просто добраться - 260 км от Анталии, где так и тянет свернуть к морю. Но я добрался через Денизли, куда хотел – за Памукале, где наслаждаюсь термальными водами, тихой провинциальной жизнью, весенним воздухом предгорий.
В туристской Турции всегда буд ет лучше и дешевле, чем в России, какие бы программы по развитию туризма ни принимались в пятый раз на моей памяти. Но когда за туризм в министерстве культуры отвечала подружка Валентины Матвиенко – Светлана Манилова, которую вслед за уроженкой Шепетовки перетащили в Москву, а потом чья-то пассия из Южной Осетии Догузова, я понял, что и президенту, и правительству на внутренний туризм – наплевать. Мы - северная страна, нам надо развивать прежде всего сравнительно южный туризм для здоровья населения, особенно детишек. Но с этим – беда!
Я живу на окраине Карахаита, рядом с уникальным парком, где термальная вода струится по красноватым травертинам, даже собачки лакают её, целебную. В парке свежевыжатый гранатовый сок стоит 50 рублей на наши деньги, а в городе - 30. Солнце с витамином Д ещё ни разу не заходило. Да, в Турции – большая инфляция, всё заметно подорожало. Не знаю, как это компенсируют населению – тут не с кем поговорить: никто русского не знает, а по-английски мы с турками на уровне: сколько стоит и как пройти? Но курс доллара – теперь стал даже более выгодным. И вообще – в Турции всё будет априори дешевле, чем в северной России: здесь производят сами всё, что нужно для жизни, собирают по два урожая, вовсю действуют теплицы (под Анапой видишь жуткую картину – огромные брошенные и разрушающиеся остовы теплиц), Здесь сохранилась крестьянская, трудолюбивая, не спивающаяся, понятно, Турция. Помню, ехали в жару мимо табачной плантации, и женщины в чёрном собирали табак под нещадным солнцем. А у нас сохранился краснодарский или грузинский чай ручной сборки? Помните, в советских фильмах – Героев Соцтруда присваивали сборщицам чая? И так, чего ни коснись.
Мне повезло прочитать в интернете и сразу набрести на термал-отель «Музайн», где я плачу за номер с тёплыми полами, собственной термальной ванной и обильным завтраком 30 долларов в сутки, а внизу – термальный бассейн и баня. Таких отелей можно построить в Мацестинской долине под Сочи – сколько хочешь: воды, уходящей в речку Мацестинку, хватит с лихвой. Но я представляю, сколько там будет стоить номер, если простые апартаменты без всякой лечебной базы стоят сегодня дороже. И так – во всём…
Забрёл босиком по кромке травертина в термальную воду. Две турчанки и девочка школьного возраста стали меня жестами приглашать: идите сюда – здесь горячее. Спросили по-турецки, откуда я? - легко угадать по интонации. «Руссия. Москва». – «О, Москва!» И школьница, сфотографировав меня, блеснула знанием, спросила с трудом по-английски, нравится ли мне тут? «Очень нравится!». Правда, ни на один мой вопрос, откуда она, в каком классе и какой язык учит? – ответить не смогла. Но мне кажется, что мы с простыми работящими турками – всегда найдём общий язык – без дипломатических обманов и коммерческих хитростей. Ну, на рынке могут облапошить – святое дело.