На прошлой неделе мы говорили про роль военной службы в жизни и творчестве В.А.Жуковского. Как мы уже видели, военная его служба была непродолжительной. Но отклики в поэзии оставляла и позже.
В 1836 г. В.А. Жуковский переводит балладу «Ночной смотр». Как это не раз уже с ним случалось, перевод этот стал не просто переложением на русский язык, произведения написанного по-немецки, но явлением русской поэзии.
Автор баллады Йозеф Кристиан фон Цедлиц (1790-1762), воевавший против Наполеона в компании 1709 г., впоследствии оставил военную службу. Его поэтические произведения внесли немалую лепту в создание легенды о призраке Наполеона.
Наполеон скончался на острове Святая Елена в 1821 году и смерть его почти не вызвала политического обсуждения в Европе. Но в литературе и живописи она откликнулась мистическим сюжетом о встающем из гроба императоре, призывающем свою армию.
Баллада Цедлица именно этот сюжет и отражает. По зовубарабанщика и горниста встают из могил солдаты и маршалы Наполеона, и тот принимает их смотр, повторяя «пароль и лозунг»: Франция и Святая Елена. Этакий зомби-апокалипсис XIX века.
Эта культурная традиция, породившая «призрак, бродящий по Европе», оказалась столь сильна, что в 1840 г. правительство Франции все же решилось исполнить завещание Наполеона и перенесло его прах в Париж.
В России сюжет с призраком Наполеона проявился более всего в двух переводах баллад Цедлица.
Жуковский в своем переводе во многом смягчает кладбищенский антураж оригинала. Его описание восставшей из могил армии наполнено скорее восторгом, чем ужасом:
И в темных гробах барабан
Могучую будит пехоту;
Встают молодцы егеря,
Встают старики гренадеры,
Встают из-под русских снегов,
С роскошных полей италийских,
Встают с африканских степей,
С горючих песков Палестины...
А строчки, посвященные французской коннице, которая мчится «на легких воздушных конях» заставляют вспомнить фрагмент «Певца во стане русских воинов», где поэт призывает духи князя Святослава, Дмитрия Донского, Петра Великого и Александра Суворова:
Смотрите, в грозной красоте,
Воздушными полками,
Их тени мчатся в высоте
Над нашими шатрами..»
Нет восхищения только в описании фигуры полководца. Нет в нем романтических эпитетов. Он мало похож на грозного призрака:
В двенадцать часов по ночам
Из гроба встает полководец;
На нем сверх мундира сюртук;
Он с маленькой шляпой и шпагой.
Совсем уж неромантическое описание для баллады, контрастирующее с «седыми гусарами» и «усачами кирасирами».
Описывая церемонию переноса праха Наполеона в Париж, Дельфина де Жирарден удивлялась, как быстро публика вернулась к обожанию проклинаемого прежде изгнанника. Причину этого она видела в честности полководца: «Он лишь приказывал им гибнуть с честью на поле боя, и они повиновались».
Похоже В. Жуковский такой позиции не поддерживает. И это относится не только к Наполеону.
Даже на торжествах на Бородинском поле, где неоднократно читались его стихи, поэт противился ложному пафосу и сожалел, что император Николай I, прославляя силу русского оружия, не оказал должного почтения ветеранам битвы, не только не награжденным, но и не приглашенным к царскому столу.
«Ночной смотр» в переводе В. Жуковского был опубликован в журнале «Современник» и почти сразу положен на музыку М. Глинкой. Эта музыкальная фантазия привлекла внимание современников и популярна у исполнителей до сих пор.
Перенос же праха Наполеона откликнулся в России еще одним переводом стихов Цедлица. М.Ю. Лермонтов под названием
«Воздушный корабль» переводит его балладу «Корабль призраков». Но это уже совсем другая история…