(часть вторая) - житие в таборе.
Две недели меня держали под строгой охраной. За это время я успел познать всю тяготу бытия джина из лампы.
До полудня сижу в сундуке, пока моя "жена" не проснется. Потом два часа приходилось говорить комплименты ей, сидя в сундуке, пока она красится. А после этого... После этого можно вылезти из сундука, и уж тем более из палатки.
Только тогда уже мы с этой "женой" шли на симпозиум к цыганскому барону. Центральная жилищная палатка стояла посреди всего табора, и возвышалась до размеров странствующего цирка Шапито.
Со всех концов необъятной цыганской деревни в эту палатку стекались группы цыган по два-три человека. Пары и одиночные будущие гости плелись по дорогам, жидким и грязным после дождя.
Цветов на этих дорогах не растёт, не то что простой травы. Та, шо там говорить... И люди и лошади по этим дорогам ходят. Я шёл, стараясь не наступать в конный помёт, но удавалось не всегда, ибо он замаскирован под обычную грязь. И все так шли.
Только они уже привыкли, и словно не замечали эти ошмётки экскрементов, липнувшие к ним на сапоги. Время стояло примерно три часа дня, и я, как уже говорилось плелся со своей "женой" в гости к цыганскому барону в его палатку.
А палатка эта конкретно, от остальных отличалась не только размерами. Огромный ковёр кусками, сшитый из восьми ковров натянули на каркас и сели внутрь. Нехило так. Таки при входе нужно было разуваться на улице. А там уже до нас ботинок наваляли! Вокруг всей палатки. Ладно, кинули тапки ближе к входу и полезли в щель.
А там пир за столом! Мясо, масло, сыр, молоко. Чего только нету! Гости балаганят, поют, бегают везде дети. И в самом начале стола сидит сам барон в мехах и щелках. А по обе руки его сидит свита.
Усатые, бородатые мужики в ярких нарядах жуют сало и сёмгу в сухарях. Масло, подливка и майонез текут по усам, мужики чавкают, отрыгивают и не стесняются пускать звучные газы... Ну это они...
Меня же за стол не сажали. "Жена" посадила меня возле печки на старую простыню, всю в пятнах, незнамо от чего. Принесла мне кусок сладкого рулета с кефиром и пошла, села поближе к барону.
Всё меня там раздражало! И копоть от печки в лицо лезла, и дети-цыганята бегали, и об ноги мои спотыкались... желал оттуда быстрее уйти. Итак прошло четыре часа.
Пир подходил к концу, гости начали расходиться, на своих местах оставались только самые пьяные.. но и мы с женой отправились в нашу палатку.
Она меня привела, велела залезать в сундук обратно, а сама пошла далее на продолжение банкета. Один Бог ведает, где она шастает. Впрочем неважно. Только тогда я остался один. В этот миг меня никто не контролировал - сижу я в сундуке или нет, но в полночь "жена" возвращалась.
И если заставала меня вне сундука - я получал оплеуху...
Вот так происходило каждый день на протяжении этих двух недель. Каждый день. Отсюда нужно выбираться!