Неожиданно в комнате потемнело. Я встал из за стола, смахнул остатки еды в тарелку и поставил ее в мойку. Давно не готовлю и не мою посуду, ведь для этого есть мама… Думаете мне стыдно? Ничуть! Чувство стыда испытывают бодрые, адекватные люди, а я превратился в жалкое подобие человека, аморфное существо, которое может только есть, спать и вечно искать оправдания своему безделью.
За окном громыхнуло и полил дождь. Привычным движением, я отодвинул кресло от стола и плюхнулся за компьютер. В браузере по прежнему болтается вкладка «работа», но я не открывал ее лет сто, потому, что давно потерял надежду найти место по душе.
Безденежье и общественное порицание крепко заточили меня в четырёх стенах. Бывало, я неделю не выходил из дома, передвигаясь из комнаты в кухню, из кухни в туалет и обратно. Естественно, это не нравилось маме. Она в одиночку воспитывала меня и сестру, экономила на всём, чём только можно экономить, но мы всегда были по уши в долгах. Казалось, кто-то наслал на семью страшное проклятие нищеты, которое не удавалось снять долгие годы.
Я не слышал, как она вошла. Зря… Первыми пострадали наушники, которые мама резко сорвала с головы и бросила в угол. За наушниками последовал модем, вырванный из компьютера с потрохами… Вообще меня сложно обидеть, но мамины действия и критика больно ударили по остаткам самолюбия…
Когда крики и угрозы стихли, я запер дверь в комнату и провалился в своё привычное «ничто». Лежа на кровати, как миллионы отчаявшихся бедняков, я задавал одни и те же вопросы. Почему это происходит со мной? Откуда такая несправедливость, ведь кто-то рождается в богатой семье, а другие ничего не видят, кроме панельной двушки, грязного захолустного города, общества гопоты, алкоголиков, наркоманов и таких же бедолаг, как он сам.
По сути, в нашем городке немного возможностей жить «достойно»: надо либо идти на железную дорогу, либо искать себя в сфере услуг. Ни то, ни другое меня не привлекало и я никогда этого не скрывал. Сверстники гнобили за инакомыслие, взрослые потешались над потугами «прыгнуть выше головы», ведь я с детства не любил трудности, не прилагал должного усердия ни в учебе, ни в быту, плохо концентрировался, отвратительно себя вел и подрывал дисциплину как только мог.
Тогда я с опаской смотрел в будущее, ведь перспектива стать охранником или дворником становилась все отчетливее, а мечты о финансовой независимости уходили глубоко в подсознание.
На вопрос: «Зачем знания, которые никогда не пригодятся?» учителя отвечали грубо - «закрой рот». Сейчас я понимаю, что им нечего было ответить, а тогда, казалось, весь мир ощетинился против тебя. В ответ я тоже объявил бойкот: перестал общаться с друзьями, свёл разговоры с матерью и родственниками к минимуму, усилием воли пресекал любую реакцию на выпады и критику в свою сторону.
Вплоть до одиннадцатого класса меня называли изгоем и чудаком. Прежних друзей не осталось, а новых я так и не нашёл. Приближался самый сложный период в жизни. Мне предстояло решить, кем стать и что делать дальше.
К шестнадцати годам совершенно пропала вера в светлое будущее. Я окончательно замкнулся в себе, отгородившись от мира парой наушников, которые снимал только когда ложился спать. Однако следующим летом все резко изменилось, когда я, неожиданно для себя, купил книгу Роберта Киосаки «Богатый Папа, бедный Папа» и перевернул первую страницу...