Автор текста:
Начало ХХ века в России было богато на яркие личности, но даже в их ряду не теряется фигура Владимира Костицына (1883 - 1963). Выдающийся ученый, один из создателей математической биологии, он занимался и политикой, был большевиком вплоть начала мировой войны, учился в Сорбонне и отказался от приглашения Ленина войти в ЦК партии (чем, возможно спас себе позже жизнь). После февральской революции стал комиссаром Временного правительства на Юго-Западном фронте – среди заслуг - арест Деникина, а позднее подавлял большевистский мятеж в Виннице. Уйдя из политики, Работал в МГУ с 1919 г., стал профессором кафедры геофизики (1925–1927) МГУ, и.о. декана (1922) физико-математического факультета, был действительным членом НИИ научной философии при факультете общественных наук (1921–1926), членом Государственного ученого совета, возглавлял Геофизический институт.
По наблюдательным замечаниям и оценкам Костицына можно представить, насколько он был умен. Это понятно и по биографии – почувствовав в конце 20-х необратимые изменения в советской жизни, Костицын по делам поехал в Париж и оттуда уже не вернулся. Многие из его коллег, упомянутых в книге, большевики призыва 1905 года, погибли в конце 30-х.
В указателе к двухтомнику его дневников и мемуаров (многие написаны в форме обращения к покойной жене) – сплошные знаменитости, от Плеханова и Керенского до Тимирязева и Луначарского. Последнему уделено особо много внимания, поскольку мемуаристу приходилось с ним много общаться по делам. Видный партийный работник и нарком просвещения, на деле Луначарский в конце 20-х интересовался только своими проблемами. Отмечая его «болтливую лжедоброту» и называя «поверхностной нахватанной эрудицию», Костицын пишет об абсолютном непрофессионализме наркома: к нему «было невозможно попасть. Я помню, как с директором Пулковской обсерватории А.А. Ивановым мы, по срочному делу, три часа ждали приема у А.В. Луначарского, и перед нами был немедленно впущен только что пришедший чтец-декламатор Сережников, который должен был исполнить перед Анатолием Васильевичем его поэмы, а после Сережникова Луначарский немедленно уехал. Между тем А.А. Иванов приехал специально из Петрограда, чтобы разрешить несколько важных дел, где именно нужен был нарком, а не его заместитель».
Деловые качества Луначарского всегда оставались под вопросом. Как вспоминает Костицын, «в Совнаркоме при мне и других представителях профессуры Луначарский оправдывался тем, что, зная тяжелое положение государства, он не рисковал поднимать вопрос о вузах. На это он получил правильный ответ: «Ваше дело было представить нам все ваши нужды, как они есть, не урезая их, а наше дело в Совнаркоме было бы урезать, если необходимо». Эта была правильнаягосударственная точка зрения, то, чего не хватало тогдашнему Наркомпросу». Читаешь как какую-то комедию абсурда – революция победила, строится новое общество, а у важнейшего института по делам образования, определяющего будущее страны, отсутствует государственная точка зрения! А все почему? Анатолий Васильевич увлекался балеринами!
«На этот счет в Москве ходило много анекдотов, и вот один из них, грубый, но совершенно точно передающий атмосферу в Наркомпросе....
см. далее https://morebook.ru/tema/memuary/item/1504682622303?category_id=14