Газета «Красный Черноморец» за 10 мая 1930 года с расположенной на первой полосе небольшой заметкой под заголовком «Приговор по делу вредителей и шпионов». В заметке говорится о приговоре ряду ответственных работников концессии «Лена Голдфилдс», включая «высшую меру социальной защиты — расстрел», к которому приговорили одного из подсудимых — впрочем, позже смягчив этот приговор на 10 лет лагерей. Газета издавалась в Севастополе, однако позже оказалась в запасниках Государственной библиотеки имени Ленина в Москве. Оригинал, состояние отвечает возрасту издания.
Термин «золотая лихорадка» даже у русских людей прочно ассоциируется с канадским Клондайком и американской Аляской. Но мало кто знает, что ещё за полвека до Клондайка, где первое золото нашли только в 1896 году, настоящий золотой бум приключился в России. Дело в том, что в конце 1820-х годов государственная монополия на золотодобычу была отменена, отрасль перестала быть «казённой», принадлежащей лично императору. Сначала, для пробы, «приискивать золотосодержащие руды и пески» разрешили нескольким купцам из Тобольской, Томской, Енисейской и Иркутской губерний. А в сороковых годах XIX века заниматься промыслом золота дозволили всем гражданам. И дело пошло. Почти сразу были открыты богатые россыпи в урочищах Мариинской тайги в Томской губернии. Потом золото нашли на Алтае, в Минусинском и Енисейском округах. Уже через двадцать лет сибирские прииски обеспечили поставку в казну 80 % от общегосударственных разработок. Это позволило Российской империи в 1846 году выйти на первое место в мире по объему золотодобычи.
И как тут было не случиться настоящей «золотой лихорадке»?
Предприниматели торопились застолбить как можно больше участков, а сибиряки охотно нанимались на старательские работы. Обширные поиски привели к открытию истинного сибирского «Клондайка» — золотоносного района в бассейне реки Лены. Это случилось как раз за 50 лет до канадского бума, в 1846 году, и тому есть документальное подтверждение. Олёкминский крестьянин Петр Корнилов и тобольский мещанин Николай Окуловский нашли россыпные месторождения в верхнем течении реки Хомолхо. Размежевали первые участки, Спасский и Вознесенский, зарегистрировали заявки в Олёкминском полицейском управлении. Правда, истинными хозяевами приисков были не они — деньги на экспедицию дали одному иркутский купец первой гильдии Константин Трапезников, а другому — действительный статский советник Косьма Репинский.
Уже через нескольких лет Олёкминско-Витимский золотоносный район Якутии (позже его стали называть Ленским и передали в Иркутскую губернию) занял первое место в стране по добыче россыпного желтого металла. Со всех концов России на Лену стали приезжать охотники за удачей, прослышавшие о счастливчиках, которым удалось обогатиться. Однако золото на поверхности быстро иссякло, и добычу пришлось вести с помощью колодцев и шахт, чего не было в других золотоносных районах Сибири. Такой способ не под силу одиночкам, и старателям поневоле приходилось объединяться. Выигрывал тот, кто заработал быстрее и мог нанять себе помощников. Со временем организовать процесс могли уже только большие предприятия, но и им получать прибыль становилось все сложнее из-за климатических условий: добыча велась в условиях вечной мерзлоты, почву надо было отогревать с помощью костров, а талую воду откачивать.
Следующая статья о Кровавом золоте Лены:
2. «Эпоха Гинцбургов»
3. «Первое пришествие Lena Goldfields»
4. «Расстрел в Эльдорадо»
5. «Cпасти стеклонегативы»