Я ещё застала огромные кухни в коммунальных квартирах: в большом светлом помещении стояли по периметру пять или шесть столов, а посередине – просторная плита. Один из столов принадлежал дядиному семейству. С кухни на задний двор вела ещё одна дверь, там соседи держали сараюшки со всякой живностью. Ещё в их просторном коммунальном доме была общая ванная, которая отапливалась небольшой печкой-буржуйкой. Там было тепло и уютно.
Но интереснее всего было на кухне. Там собирались и дети и взрослые. И разговоры-разговоры, смех… И ёлку новогоднюю ставили общую: огромную, под потолок! А потолки тогда были – ого-го! Весело было…
Ещё детьми подслушали на кухне разговор: взрослые сплетничали про соседку, уже не первой молодости тётю Полю. Называли её гулящей и всяко осуждали её поведение. Мы, дети, были далеки от этих проблем, и этот разговор тут же бы забылся, если бы я не услышала, как дядина жена разговаривала в этой тётей Полей. Такой разговор, в воспитательных целях: типа, что ты всегда к себе мужиков таскаешь! Не стыдно? То один, то другой!..
А тётя Поля расплакалась и призналась:
- Да потому что я не могу одна ночевать! Я боюсь!
- Чего у нас бояться? Воров? Полон дом народу! Ты же не одна! Да и чего у тебя брать-то?
Она расплакалась ещё больше.
- Когда бабушка, что меня воспитывала, умерла, я осталась одна – вы же помните. Пошла работать на фабрику, как все мои подруги. Они-то вышли замуж вскоре, а я – нет. Не находится мне муж… А однажды вышла ночью по нужде – туалет-то внизу… Возвращаюсь – а посреди комнаты кто-то чёрный стоит. На стол оперся. Я прямо приросла. А он захохотал так и руки ко мне тянет! Я выскочила и на улице до утра просидела, на лавочке… Хорошо, тепло было…
- Да что ты придумываешь! Кто у стола стоял?
- Вот и вы не верите! С тех пор я одна ночью не остаюсь. Пусть что хотят говорят…
Тётка покрутила головой и не нашлась что сказать. Тётя Поля заболела вскоре, куда-то её увезли. Наши говорили: умом тронулась…
А разговор этот я помню до сих пор. Хоть и прошло… сколько? Ну о-о-о-очень много лет.