Бойня в Лямино

Криминальная история совет­ской эпохи знает и примеры массовых убийств, выполненных на американский манер, т.е. таких убийств, в которых причи­нение смерти возможно большему числу лиц является самоцелью деяния. Одно из таких классических, если можно так выразиться, безмотивных преступлений было совершенно 11 февраля 1958 г. в поселке Лямино Чусовского района Пермской обла­сти 24-летним Михаилом Целоусовым.

Случай этот тем более интересен для нас, что убийцей оказался молодой человек, родившийся и полностью сформировавшийся уже при советской власти. Так сказать, плоть от плоти ее.

Целоусов, закончивший школу фабрично-заводского обу­чения и рано осознавший тяготы работы на фабричном произ­водстве, быстро и не без успеха сменил поле деятельности. Он пошел, как говорили тогда, “по линии общественной работы”: сначала стал профоргом участка, затем секретарем низовой ком­сомольской ячейки, после чего говорливого парня заприметили в райкоме комсомола и двинули дальше. В момент описываемых событий Целоусов уже являлся секретарем комсомольской организации строительной школы № 6. Эта должность, выражаясь лексикой той поры, была “освобожденной”, т.е.се­кретарь получал за свою работу оклад и обеспечивался казенным жильем.

Школа представляла собой крупный образовательный центр, обучавший без малого четырехсот воспитанников десятку строительных специальностей — от газосварщиков и водо­проводчиков до маляров и каменщиков. Все они были крайне востребованы: в 1957—1958 гг. в Лямино велось строительство крупного мельничного комбината.

На секретаре комсомольской организации лежала ответ­ственность за идеологическое обеспечение учебного процесса, воспитание молодежи в духе преданности учению Ленина и “со­ветского патриотизма”. К сожалению, система отбора и про­движения кадров в комсомольско-партийной среде была такова, что слишком часто успешную карьеру на этом поприще делали демагоги, лентяи, люди безответственные и бессовестные. Не будет ошибкой сказать, что в структурах КПСС— ВЛКСМ имел место негативный отбор, в ходе которого каждое последующее поколение функционеров оказывалось глупее и бессовестнее предшествующего. Выдвижение Целоусова на должность секретаря комсо­мольской организации строительной школы явилось яр­ким примером такого рода негативного отбора.

Ограничен­ный и в целом неумный молодой человек оказался во главе крупной комсомольской организации, вошел в пятерку лиц, определявших повседневную жизнь довольно большого трудового коллектива. Помимо решения чисто идеологиче­ских задач, секретарь комсомольской организации обладал и определенными властными полномочиями, как говори­ли тогда, “административным ресурсом”: он мог повлиять на предоставление материальной помощи учащимся, отпусков, освобождений от занятий, от него в значительной степени зависели условия размещения в общежитии и т.п. В услови­ях материальной скудности, в которой жили воспитанники школы, это были очень даже весомые бонусы.

Целоусов не имел понятия о педагогике и психологии, и единственный прием воспитательной работы, который он в действительности освоил, выражался в насаждении фаворитизма. В коллективе учащихся, большую часть которых составляли несовершенно­летние девушки, это привело к вполне ожидаемым результатам. На языке милицейского протокола такие результаты обычно именовали эвфемизмом “половая распущенность”. От наставника молодежи забеременела несовершеннолетняя девушка, учившаяся в том же ляминском ФЗУ, где Целоусов так деятельно организовывал комсомольскую и общественную рабо­ту.

Примерно в это же время на него поступило несколько жалоб от учащихся, обиженных невниманием секретаря комсомольской организации к их нуждам (это, кстати, оборотная сторона фа­воритизма: человек, не попавший в круг любимчиков, всегда готов сделать гадость). Целоусову указали на ненадлежащее ис­полнение обязанностей и директор школы, и секретарь парткома. Комсомольскому вожаку было рекомендовано решить вопрос с беременной любовницей без лишней огласки. Это подраз­умевало бракосочетание, но Целоусов не собирался жениться. Таких любовниц у него уже перебывало с полдюжины, и он не намеревался менять свой стиль поведения с девушками. В общем, молодой комсомольский лидер почувствовал себя глубоко уязвленным, его жизнь оказалась во власти факторов, на которые он не мог повлиять. Такова краткая преамбула трагических событий 11 февраля 1958 г.

В тот день, находясь в состоянии подавленности и край­него раздражения, Целоусов крепко выпил. Алкоголь вполне ожидаемо оказался фактором, который снял торможение коры головного мозга, и дремавшие в подсознании демоны получили свободу. Комсорг увидел, как ему показалось, идеальный выход из того жизненного тупика, в который его загнало неблагопри­ятное стечение обстоятельств. Ему следовало просто убить тех, кто мешал жить. Что последует за этим, комсорг не знал, вернее, он просто не задумывался о подобном пустяке.

Около 19 часов он проник в еще не запертую школу и от­правился на поиски мелкокалиберного ружья, имевшегося в распоряжении местного стрелкового кружка, организованного ДОСААФ. Ружье хранилось в помещении библиотеки, в креп­ком шкафу, заменявшем сейф. Ключ от шкафа должен был на­ходиться в кабинете директора. Используя нож, Целоусов отжал дверь в кабинет директора и перевернул его вверх дном, но, к собственному удивлению, нужного ключа там не нашел.

Испражнившись в кабинете ненавистного начальника и подтерев зад шелковым вымпелом с изображением Ленина — что впослед­ствии побудило идеологов из ЦК КПСС говорить о действиях Целоусова как об “антисоветском выступлении”, — комсорг решил поджечь кабинет и даже начал вырывать и разбрасывать страницы из книг, стоявших в книжном шкафу. Но в скором времени его осенили две гениальных мысли, из-за которых под­жог пришлось вынужденно отложить.

Сначала Целоусов понял, что не имеет при себе спичек, а немного погодя сообразил, что заветный ключ от шкафа с ружьем может находиться в столе се­кретаря учебной части — там хранились гербовая печать школы и официальная переписка. Озаренный этой мыслью, Целоусов направился в кабинет учебной части. Проникнув в него тем же способом, что и в ка­бинет директора, он быстро обыскал нужный стол и нашел, наконец, ключ от шкафа с ружьем. Далее все было просто: комсорг взломал дверь библиотеки, открыл нужный шкаф и, завладев ружьем и прихватив коробку патронов, устремился на улицу.

Целоусова переполняли эмоции, и он сделал несколько бес­цельных выстрелов. Удовлетворившись результатом, комсорг устремился в направлении дома, в котором проживал директор школы. Однако его стрельба не осталась незамеченной: один из прохожих крикнул Целоусову нечто осуждающее, мол, что ты творишь, дурачина? Комсорг отреагировал моментально, отправив пулю в сторону мужчины, сказавшего обидные, по его мнению, слова. Пуля угодила обидчику в голову, убив его прак­тически моментально.

Товарищ погибшего поначалу даже не понял, что же именно произошло — он попытался поднять упавшего и тем самым дал Целоусову возможность перезарядить ружье. Следующим выстрелом пьяный комсорг смертельно ранил второго мужчину — тот истек кровью на полутемной улице до того, как его нашли прохожие. Эти молодые мужчины (одному недавно исполнилось 25 лет, а другому — 18) оказались первыми жертвами разбушевавшегося секретаря комсомольской организации. Но не последними.

Продолжая свое шествие по плохо освещенным улицам по­селка, спотыкаясь и падая в снег, Целоусов скоро устал и понял, что нуждается в подкреплении сил. Он знал, где его всегда ждут и будут ему рады — в женском общежитии его родной строи­тельной школы № 6. Тем более что там ему следовало свести кое-какие счеты. Войдя в здание, Целоусов открыл стрельбу прямо с порога. На­ходившиеся внутри оказались фактически в западне, поскольку оконные рамы, утепленные на зиму, невозможно было бы­стро открыть.

Целоусов ходил из комнаты в комнату, стреляя в каждую девушку, попадавшуюся ему на глаза. Особую ярость комсорга вызвал учащийся школы, 16-летний юноша, зашедший в гости к знакомой девушке. Целоусов расстрелял обоих, выпу­стив в молодого человека буквально в упор три пули. Принимая во внимание, что винтовка была однозарядной, расстрел юноши потребовал не менее 12 секунд.

Трудно представить, что происходило в женском обще­житии. Когда в здании поднялся крик, некоторые девушки спрятались в шкафы, под кровати и т.п. Целоусов, сообразив, что многие обитательницы от него попрятались, принялся хо­дить по комнатам, проверяя разные потаенные места, при­годные для укрытия, и в упор стрелял в прячущихся девушек. Как это ни покажется удивительным, но девушки, раненные в начале нападения и прикинувшиеся мертвыми, остались живы, зато погибли именно те, что поначалу успели спрятать­ся. Так были убиты по крайней мере три девушки. В некоторых из своих жертв Целоусов стрелял по два раза, так, чтобы убить гарантированно.

В общежитии преступник пробыл около 10 минут, возмож­но, чуть более. Часть времени он потратил на то, чтобы пола­комиться обнаруженной на кухне снедью и сделать несколько глотков из бутылки водки, найденной в одной из комнат. За то время, пока комсорг бродил по притихшему зданию, несколько девушек успели выскочить на улицу, где и разбежались в разные стороны. Им удалось поднять тревогу, и скоро о происходящем стало известно местному участковому милиционеру Поносову, который вместе с членом бригады содействия милиции со всех ног бросился к женскому общежитию.

Они поспели как раз к тому моменту, когда Целоусов вышел из здания, намереваясь продолжить свое шествие по поселку. Милиционер, чтобы не подвергать своего безоружного помощника опасности, приказал тому спрятаться и не предпринимать попыток самостоятельно задержать преступника. Сделав довольно большой крюк и обе­жав квартал, участковый внезапно набросился на Целоусова из-за угла и после непродолжительной рукопашной схватки обезоружил преступника.

Потребовалось несколько часов на то, чтобы местное руко­водство осознало масштабы кровавых похождений комсомоль­ского вожака. В здании женского общежития были найдены тела трех убитых девушек, еще восемь человек оказались ранены и были доставлены в районную больницу в городе Чусовом (примерно в 7 км от места драмы). Затем стало известно о двух молодых мужчинах, убитых Целоусовым в самом начале своего кровавого маршрута, — число погибших достигло пяти человек. К утру следующего дня поступила информация о смерти в больнице двух раненых девушек. Таким образом, от рук Целоусова погибли 7 человек, еще 6 были ранены.

О чрезвычайном происшествии было поставлено в извест­ность партийное и советское руководство Пермской области. От него соответствующая информация пошла в Москву, вы­звав вполне понятный переполох в ЦК КПСС. Партийно-политическое руководство Советского Союза крайне болезненно относилось ко всему, что ставило под сомнение идеологические штампы о “формировании нового человека”, “мирном героизме человека труда” и т.п.

Пре­ступление Целоусова было расценено как “антисоветское” еще и потому, что виновник случившегося делал успешную комсо­мольскую карьеру, казался “настоящим советским человеком”, обманувшим “доверие Партии”. А признавать то, что в комсомол и партию массово просачивались разного рода недостойные люди, коммунистические вожди категорически не могли, ибо такие при­знания подрывали идеологический базис их правления. Немудрено, что массовое убийство, совершенное Целоусовым, было скрыто от населения. При этом “цековские небожители” в меру своего понимания проблемы принялись на нее “реаги­ровать”.

Выражалось оно, это “реагирование”, как едко подметила народ­ная мудрость, в “наказании невиновных и награждении непри­частных”. Вместо серьезного и вдумчивого анализа случившегося,по требованию ЦК КПСС начиналась авральная кампания по выявлению и устранению причин, получали по шапке местные руководители, зачастую совершенно никак не связан­ные с чрезвычайным происшествием, затем истерия спадала и примерно через полгода-год все возвращалось на круги своя. По подобной схеме развивалась заключительная часть трагедии и в данном случае.

В Пермскую область были командиро­ваны высокопоставленные чиновники из Москвы, в том числе начальник отдела уголовного розыска Управления милиции МВД РСФСР, инспекторы нескольких отделов ЦК КПСС, ответственные работники Управления трудовых резервов при Совмине СССР. Со своей стороны чрезвычайную активность демонстрировали и руководители местных силовых струк­тур и властных органов. Расследование проводила областная прокуратура, для обеспечения оперативного сопровождения следственных мероприятий в Лямино прибыл заместитель на­чальника областного УВД, в состав следственной группы были откомандированы и представители Управления КГБ по Перм­ской области.

Можно было подумать, что расследуется не престу­пление, совершенное психопатом, а некий антигосударственный заговор или теракт на особо режимном объекте. Примечательно, что с точки зрения советского понимания правосудия расследовать в этом деле, в общем-то, было и нечего. Квалификация преступления вопросов не вызывала, последовательность действий Целоусова в полном объеме восстанавливалась без особых затруднений, сам убийца ока­зался в руках правоохранительных органов и охотно сотрудни­чал со следствием.

Примечательно, что следствие, сделавшее много лишних телодвижений и имитировавшее активную работу там, где этого вовсе и не требовалось, не озаботилось тем, что действительно было бы важно для правильного по­нимания произошедшего в поселке Лямино. Имеется в виду назначение убийце психиатрической экспертизы, результаты которой могли бы многое рассказать о мотивации Целоусова и механизме принятия им решения совершить то, что он со­вершил. Однако никто эту экспертизу не назначил, и понятно почему — сама постановка вопроса о психическом нездоровье комсомольского выдвиженца рассматривалась в те годы как идеологическая провокация. Партийный или комсомольский работник, попавший пусть даже и на самую низшую ступеньку политического эскалатора, не мог иметь психических откло­нений по определению.

Понятно, что не приходится говорить об объективности расследования в условиях, когда номенклатурные коммуни­стические и комсомольские работники считались априори психически здоровыми. Результаты напряженной работы оказались вполне предсказуемы. Своими местами поплатились лица, непосредственно связанные с Целоусовым по работе, хотя его деяние, строго говоря, это “преступление одиночки”. Сам убий­ца ожидаемо оказался приговорен к смертной казни. Целоусов был казнен в феврале 1959 года.