Село Иванисовка Пензенской губернии впервые упоминается в истории в 1701 году в связи с поимкой беглого холопа Шерстобитова. А сколько она стояла на земле русской до той поры и сколько еще стоять будет, одному только богу известно.
Он, кстати, никогда не забывал про Иванисовку нашу. То одаривал вдруг неожиданной благодатью, а то грозил легонько пальцем, как родитель грозит детям своим, что расшалились не в меру.
Несмотря на это, церковь, построенную еще два века назад, закрыли сразу после революции , потому как религия, известное дело, это опиум для народа. Чтобы помещение не пустовало понапрасну, клуб там организовали, а в звоннице - библиотеку. Любознательным селянам, пришедшим за книжкой, приходилось карабкаться наверх по узкой темной лестнице. Тянулись, так сказать, к свету.
Время шло и колокольня потихоньку стала крениться. Ну, прямо как известная башня в городе Пизе. Власть местная не оценила всего значения нарождающейся достопримечательности и решила новый клуб строить. Сказано-сделано. Выделили леса, материалов разных и вызвали бригаду строителей-шабашников из соседней Елюзани.
Просторное здание с колоннами и паровым отоплением возвели быстро, за сезон.А старую дубовую церковь, значит, на дрова! По иронии судьбы, а может по какой другой причине в первую же зиму клуб свежеотстроенный сгорел. Не дотла, конечно. Пострадал в основном верх. Вроде как очищение огнем прошел. Но это всё фантазии, понятное дело.
Жизнь стала повеселее. Любили люди в новом клубе собираться, чтобы песен попеть. Песня - это же душа народная, светлая, с юмором иногда, а порой и под хмельком. Ну и еще, конечно, кино посмотреть, как важнейшее из искусств по двадцать копеек за билет.
И все бы хорошо, но в далекой Москве люди умные тоже без дела не сидели. Планы разные составляли. И по планам этим получалось. что половина сел наших неперспективные вовсе. А потому незачем на них деньги зря тратить. И школы-восьмилетки - это тоже лишнее, хватит и трех классов. Почесал народ затылок и потянулся в город, нехотя и с матерком.
А тут еще одна беда накатила. Речка Кадада, что текла спокойно вдоль леса, вдруг поменяла русло и подступила вплотную к селу, подтачивая и руша высокий глинистый берег. А на берегу том кроме жилых домов и магазина - еще и кладбище старое. В весеннее раздополье разлившаяся река вымывала из рыхлого склона человеческие кости и уносила вместе с льдинами далеко-далеко.
Поля, оставленные хлеборобами, быстро зарастали березами да соснами. Казалось, еще немного и пропадет Иванисовка с карты навсегда как соседние Ключи или Малый Умыс.
Лишь однажды в девяностые забрезжила надежда. Приехали городские на красивых машинах, уж больно им места наши приглянулись. Хотим, говорят, здесь ипподром построить. Со всей России будут сюда люди ездить, чтобы на лучших рысаков посмотреть.
Отсыпали дорогу новую. Поле большое огородили. По слухам сам губернатор приезжал на это чудо посмотреть. Но чудес, как известно, не бывает и "Новые Васюки" оказались, как водится, обычным мыльным пузырем. В память об ипподроме осталась одна только дорога из дикого камня. Местные, правда, по ней стараются не ездить, предпочитая старую грунтовую. Она по-привычнее , да и поровнее.
И кто же эти люди, что остались в селе жить, не смотря ни на что? Кто-то пчел держит, кто-то свиней разводит, кто-то "калымит" на стареньком тракторе. Много занятий разных.
А еще здесь можно услышать забытую ныне гармошку или балалайку. Под рюмочку-другую вам будут целый час декламировать Лермонтова и закончат непременно стихами собственного сочинения, которым бы и Есенин позавидовал.
А в каком-то доме вас могут обматерить многоэтажно и тут же покажут белых лебедей в натуральную величину, вырезанных из цельного куска дерева собственными руками. И во всем в этом явственно просматривается русская душа - такая настоящая и совершенно неистребимая.
Потому, наверное, и хранит бог Иванисовку. Стоит она как прежде на высокой горе. А берег, что рушился год за годом, вдруг зарос кустарником. Да так плотно, что речка, пошумев немного, отступила и течет теперь по камушкам тихо и миролюбиво. Как в старые добрые времена.