Небо было безоблачным, солнце светило изо всех сил, над Невой надрывались чайки, а по Мойке один за другим плыли три прогулочных теплоходика. Экскурсоводы старались обратить на себя внимание пассажиров, но пассажиры, в большинстве своем, не обращали на них внимания.
На палубе среднего сидел пожилой мужчина. Он фыркал, отдувался, крутился, подпрыгивал, озирался и с укоризной смотрел на жену, сидевшую рядом.
- Это ж надо! – возмущенно шипел он. – Ведь как специально выбрала, как поиздевалась! Не-ет, случайно так не выберешь, это надо нарочно постараться!
- Ну, что ты, Матюша, - сказала жена безмятежно, - я ведь и внимание не обратила. Да и какая, собственно, разница? Мы же просто на экскурсии. Смотри как здорово, а?
- Как какая разница?! – захлебнулся мужчина, вытирая покрасневушую лысину. – Как это какая?! Впереди нас плывет «Цесаревич», а сзади «Есаул», а мы! А мы! А мы плывем на «Комиссаре»! На «КО-МИС-СА-РЕ»! Я бы и на «Есаула» согласен. Все-таки звание дореволюционное. И слово, опять же, приличное. А тут, я и на «Комиссаре»! Я – монархист, интеллигент, и плыву на таком теплоходе!
- По воде ходят, а не плавают! – всунулась откуда-то сбоку детская круглощекая физиономия.
- Вот и ходи! – огрызнулся интеллигентный мужчина. – Ходи, ходи отсюда. Моряк какой нашелся!
Вода шумела за кормой, экскурсовод читала стихи, женщина с интересом смотрела на берега, мужчина нудил на одной ноте и не замечал никакой красоты вокруг.
На «Цесаревиче», на первом ряду сидела юная девушка. Вцепившись холеными пальчиками в поручни, и нетерпеливо отбрасывая назад волосы, она жадно вглядывалась в старинные здания и негромко говорила сама себе:
- О, вот это красивое, и место козырное! Ой, какой красивый особнячок, но по-моему в нем не живут, там что-то официальное. И вот этот дом ничего, фасад отреставрированный. А вот этот тоже клевый, и парк рядом, есть где погулять. А вот этот драный какой, и вид дешманский. А вот этот… О-о-о, как я хочу тут жить!
Она долго озиралась на понравившийся ей дом, а потом стиснула кулачки так, что безупречно наманикюренные ногти впились в мякоть ладоней, и вновь жарко пообещала себе , что будет жить только в самом-самом центре. Только в центре, ведь на окраинах живут одни нищеброды!
А на заднем сидении «Есаула» сидела молодая влюбленная пара. Обнявшись, они смотрели на Город.
- Как красиво, правда, Сереж? – спросила она.
- Правда, - тихо отозвался он. – Вот и родился здесь, и живу всю жизнь, а наглядеться не могу.
- Знаешь, - сказала она, - когда я еду по каналам, то мне кажется, что Город обнимает меня своими каменными руками.
- И правда, - сказал Сережа, - верно ведь, обнимает.
…На пятом этаже квартиры с видом на Мойку, на широком мраморном подоконнике лежал кот. Кот разморился от жары и прищурясь глядел на воду.
- Сколько нынче рыбин, - думал кот, глядя на теплоходики, и зевая во всю пасть, - и все большие, жирные, верткие, так и снуют. Эх, поохотиться бы.. Ладно уж, пусть плавают, пусть.
