Я уже писала, что о ней почти не осталось памяти, кроме совершенно прелестного, трагического акварельного портрета Ю. Анненкова, который не так давно украшал залы выставки "Революция за дверью." и восхищал зрителей ...
Но у меня появился повод, чтобы написать о ней еще раз. Вспомнить о ней и дорисовать неоконченный образ словами признания и восхищения. Тем более, что многие мои читатели хотели во что бы то ни стало воскрешения образа Марии Соколовской, хотели, чтобы следы обворожительной красавицы не затерялись в холоде растерзанных петроградских зим, в вихре октябрьской смуты..
И совершенно непредсказуемо, ошеломительно, мистически, их желание сбылось, ибо в честь Марии Соколовской, прекрасной и трагической Дамы Серебряного века», создали духи.
Жаль только, что их не назвали “Madame Exlibrisse”.
Но это уже не столь важно. Важно иное совсем. Духи, их аромат, дарят бессмертие. Вечный образ, символ в шлейфе тонкого запаха. А значит имя Марии Соколовской теперь уже навсегда запечатлено в каплях аромата. Мимолетного, нежного, искусительного.
Мария Михайловна Соколовская, урожденная Розеноер, супруга собирателя экслибрисов и автографов, коллекционера - библиофила, экономиста, блестящего выпускника Тенишевского училища, управляющего одного из крупных коммерцбанков в российской империи, Александра Константиновича Соколовского, была для льдистых и пронзительных зим Петербурга «изысканной невской розой», которая цвела прихотливо и тихо, сочетая в себе все то, что могло быть в красавице начала века Серебряного: тонкий вкус, обаяние, непринужденность улыбки, легкую прохладу манер, сдержанность, страстную увлеченность и пылкость нрава, преданность и верность дружескому кругу, любви, семье. И еще - тайну непостижимого, в улыбке, взгляде, жесте, повороте головы, интонации.
Дом Соколовских считался одним из самых интересных, изысканных, блестящих в городе на Неве, хотя специального салона они не держали, Но роскошная коллекция книг и экслибрисов, собрание автографов, живое общение с писателями и поэтами, среди которых бывали нередко: А. Блок, В. Пяст, М. Кузьмин, Н. Гумилев, Е. Замятин, А. Ахматова, привлекали в дом красивой четы коллекционеров многих, жаждущих новизны, загадки и, может быть, еще и маленького чуда. А если бы в нем неожиданно раскрылся, вдруг и наугад, весь, манящий, морочный и пленяющий Серебряный век?
***
Мария Михайловна Соколовская была, пожалуй, как раз тем самым непостижимым чудом века. Ею любовались и восторгались до восхищенного онемения, потери речи и сердечного трепета. У нее были плавные изящные движения, длинные, как параф или прочерк в линии, она много занималась балетом, вероятно, танцами, гимнастикой Далькроза, тогда все это было чрезвычайно модно. Владея с детства классическими европейскими языками, а также итальянским и латынью, она сама страстно увлекалась собиранием книг старинной французской и английской поэзии, интересовалась также переводами древних и баллад, помогая мужу в составлении коллекции, приобретении редкостных экземпляров.
Художник и портретист Юрий Анненков смотрел на Марию Михайловну прежде всего, как на идеальную модель, воплотившую в себе, как ни странно, и образ эпохи, ее загадку, тайну и миф. Но не только это привлекало его. Мария Михайловна, несомненно, воплощала в себе и в своей судьбе еще и саму капризную суть линии – главного, определяющего Секрета художника.
Юрий Павлович был навсегда обворожен и пленен именно графической линией в технике рисунка и акварели, старался всюду за нее следовать и постигнуть все глубины, которые и дает художнику совершенная точность, неразрывность ее.
Или же, наоборот, ее небрежность, излом, ее бесконечность, провал мистический в колодец Вселенной. Возможность создания образа из бездонности горизонта. Который тоже - линия.
В портрете М. Соколовской линии рисунка, четкие и резкие, как не странно подчеркивают нежную трагичность и акварельность черт женщины, которая, к моменту создания ее портрета уже все потеряла, дом, близких, друзей, Любимого и даже время в котором жила. Ее муж, Александр Соколовский, банкир, был обвинен в растрате финансовых средств и расстрелян в ВЧК, коллекция – реквизирована и пропала бесследно. Мария на портрете погружена в себя и свою печаль, она держит в руках розу, которая уже начинает увядать. Розу, символ быстротечности жизни.
После 1929 года о судьбе Марии Соколовской ничего не известно. Следы ее в истории затерялись так прочно, что только духи имели право остаться после нее и жить за нее.
Именно в этом аромате - вся суть ее самой, как личности и Женщины, вся ее Жизнь, загадка которой в трагической символичности и непреходящей трагедии Века Серебряного.
Аромат, по мнению парфюмеров, его создавших, дополняет объем «акварельности», мягкости цвета и линий портрета Марии Соколовской. Слегка сладкий, благодаря абсолюту марокканской розы, ванили и грейпфрута, вместе с тем строгий и выдержанный за счет эфирных масел виргинского кедра, ладана и австрийского сена, душистый и терпкий, он как раз и создает тот причудливый шлейф вечности, чуда, магии, в который навсегда окутано теперь имя Марии Соколовской..