Однажды по заданию редакции одной газеты я встречалась с ветераном Великой Отечественной войны, жившим в Веселоярске. Это был удивительно добрый и позитивный человек (сейчас его уже нет в живых), и рассказывал он о том, как воевал в 45-м году на Дальнем Востоке с японской Квантунской армией. Участников тех далёких событий было немало на нашей земле...
Однако ветераны боевых действий - не единственный след японской войны на Алтае. Удивительное дело, но на территории края существовало целых три лагеря для японских военнопленных (в них содержалось 16 - 17 тысяч заключенных), и один из них - в Рубцовске. Лагерь № 511 - в нем проживало 5965 бывших солдат той самой Квантунской армии.
В лагере № 511 было шесть отделений. Пять из них размещались в Рубцовске, а одно (отделение № 6) - на Золотушинском руднике (нынешний город Горняк). Существовал лагерь в период с 1945 года по 1947 год.
На фото - сохранившиеся бараки одного из отделений лагеря - на улице Жуковского. Правда, в то время, когда существовал лагерь, улицы ещё не было, здесь была голая степь. Также военнопленные жили в одном из зданий на территории нынешнего завода "Алтайсельмаш", и, предположительно (?), в северной части города. Часть пленных была задействована на работах по строительству Алтайского тракторного завода, часть - на строительстве завода "Алтайсельмаш". Также военнопленные участвовали в строительстве жилых домов на сельмашском посёлке и других объектов.
Из воспоминаний ветерана войны и труда С. Пономарёва:
«Зимой 1946-1947 г. у нас в сборочном цехе «Алтайсельмаша» работали военнопленные японцы. Привозили их с лагеря заключенных. Первый лагерь был около проходной завода, где сейчас контора ЖКО АСМ, там были два барака — наполовину в земле. Назывались они полуземлянки, их построили в войну узбеки, которые работали в трудовой армии на заводе. Осенью 1945 года в эти полуземлянки привезли военнопленных японцев, узбеков убрали. Землянки огородили колючей проволокой, и стал временно лагерь военнопленных. Вскоре построили новый лагерь, за городом в южной части, в степи. Потом на этом месте до 90-х годов был рыбсбыт, по улице Жуковского, где сейчас стоят дома № 10 и 14. В этом лагере были и немцы. Когда японцев и немцев не стало, в лагере были наши заключенные, позже лагерь заключенных перевели в другое место, за город, на северо-запад, около мясокомбината."
"...Японцы работали в нашем цехе недолго. Они в основном работали в заготовительном и литейном цехах, которые были огорожены колючей проволокой. Почти рядом с лагерем военнопленных находится японское кладбище. Оно оказалось в черте города по ул. Пролетарской, между улицами Жуковского и Маяковского. На кладбище были видны бугорки могил и маленькие крестики, со временем их затоптали, начали валить мусор. Потом убрали мусор, посадили деревья, тополя, таблички написали, запрещающие валить мусор, и снова образовалась свалка. Сейчас на этом месте построено два одноэтажных кирпичных жилых дома. Кладбище образовалось еще в 30-е годы, было казахское, хоронили только казахов, позже хоронили и русских бедных, которых не в состоянии были хоронить на другом кладбище. В ноябре-декабре 1945 года хоронили много японцев, умирали они от холода и в основном от голода. Они не приспособлены к нашему климату и питанию, к тому же в это время с продуктами было очень плохо. Так это кладбище стало называться японским, других там никого не хоронили".
"... Японцы пытались несколько раз делать забастовки, но всегда попытки гасились немедленно, даже нашими конвоирами. Вот однажды японцы прекратили работу ввиду того, что плохое питание, наш конвоир подозвал японского командира, поговорил с ним и японцы начали работать. Питание действительно было плохое, но и у нас самих было плохое, хлеба по карточкам норма и картошка, вот основные продукты. В зиму 1946 года японцев стали кормить рисом и рыбой, с Хабаровска им присылали газеты на японском языке. Набрали мы своих рабочих и японцев у нас не стало. Произошло это осенью 1947 года. Военнопленных японцев использовали не только на заводе АСМ, но и на строительстве. Так, они построили много домов по ул. Сельмашской, нынешнему проспекту Ленина. Эти двухэтажные кирпичные дома так и называют — японскими. Баню на поселке Западный также называют японской — ее тоже строили японцы".
(цитаты из книги М.А. Попова "Рубцовск (1892-2000). Исторические очерки)
После ликвидации поселения для военнопленных японцы уехали из города. Какова была дальше их судьба? Перевели ли их в другое место, где требовались рабочие руки, или они вернулись на родину? Кстати, в интернете есть свидетельство о том, как один из выживших в плену и вернувшихся домой японцев спустя многие годы, будучи уже глубоким стариком, посещал вместе с другими японцами место своего бывшего заключения - Золотушинский рудник в Горняке.
Итак, давайте пройдём по местам далёкого прошлого. Прогуляемся по кварталам старых двухэтажных домов на улице Сельмашской - видимо, тем самым, что строили пленные японцы. Единственная загвоздка - жилые кирпичные двухэтажные дома по улице Сельмашской и примыкающей части проспекта Ленина имеют по паспорту годы постройки 1948-1949-е. А заключенные уехали в 1947-м. Точнее, осенью 1947-го. С другой стороны, дата сдачи дома может ведь быть несколько более поздней, чем год его реальной постройки. Например, дом на фото № 26 имеет цифры на фасаде - 1949, а по паспорту значится год 1950-й. К тому же, осень 47-го - это совсем недалеко от начала 1948 года. Кирпичные дома могли строиться не один год, и в их строительстве на каких-то стадиях процесса вполне могли принимать участие японцы. Место, где нынче стоят дома, было недалеко от бараков лагеря, строившаяся улица Сельмашская, скорее всего, на тот момент была южной границей города. Следующей за ней улицы Жуковского, на которой сейчас стоят бараки лагеря, как мы помним , в то время ещё не существовало.
Во всяком случае, ничего более похожего на предполагаемые "японские" дома на всём протяжении улицы Сельмашской больше нет. Так что, надеюсь, что я не ошибаюсь, и это те самые дома.
Дом по адресу: ул. Сельмашская, 33. Год постройки по паспорту - 1949-й. Кирпичный дом с деревянными перекрытиями.
На другой стороне, в кустах. Сельмашская, 30 - дом 1949 года постройки.
Сельмашская, 35. Двухэтажный кирпичный дом 1950 года постройки.
Сельмашская, 37 - 1948 год.
Общий вид улицы.
Сельмашская, 39 - 1948 год.
Сворачиваем на улицу Осипенко, чтобы зайти внутрь квартала. Этот дом № 178 несколько выбивается из общей застройки квартала. Написано, что он 1977 года постройки, и не кирпичный, а шлакоблочный, с деревянными перекрытиями. Может, и правда так.
Вид со двора. Во дворе сохранилась типовая железная горка, которую не сдали на металлолом только, видимо, по причине её гигантских размеров.
Снова Сельмашская, 35, только уже с торца. Типовой дом, такие в народе называют "немецкими". Действительно, похож.
У кого-то жёстко промёрзло окошко в квартире.
Древние сарайки во дворе. Летом их не видно в зарослях.
Сельмашская, 33а. Как и соседний Сельмашская, 33 - 1949 года постройки.
Этот 33-й дом выглядывает, со снежными шапками.
Бабушка гуляет.
Еще сарайки.
Выходим на другую сторону квартала. Коммунистический, 30 - 1948 год. Не понятно, по какому принципу располагались балконы в этих домах.
Коммунистический, 24. Его в базе нет, так как дом не жилой. Но тоже видно, что очень старый. Здесь раньше находился травмпункт, а теперь не знаю, что.
Балкончик поближе. Видите, прутья торчат? Это дерево растёт на балконе. Летом оно покрывается листьями.
Выходим на проспект Ленина. Дом на пересечении Ленина и Сельмашской. Надпись на фасаде гласит, что он построен в 1949 году, а по паспорту - 1950-й. Соседние два дома - с 1948 года.
Такие вот атмосферные балкончики. Но под ними реально страшно ходить. Наверное, дом с пятидесятого года и не красили, белая "шубная" отделка на углах превратилась в грязно-серую.
Еще чудесный балкон. Сам ветхий, застекление древнее, пыльные окна, внутри, наверное, такие же пыльные банки выстроились в ряд, а в квартире, наверное, тоже кто-нибудь ветхий живет. В таких местах время как-будто остановилось...
На другой стороне проспекта Ленина тоже есть старые послевоенные дома. Но о них - в другой раз.