Мы разложили пять тестов на столе - везде были две полоски. Это фото было первой фотографией Мишки, а точнее того, что было с ним связано.
- Я так и знала, - улыбнулась она. - Чувствовала.
Этот день был тихим праздником, когда на нас свалилось что-то такое, о чем мы ещё не имели понятия. Радовались её беременности вместе.
Когда я через несколько недель приехала к Свете в гости, застала её не в самом лучшем настроении. Отец ребёнка жил в другом городе, и о том, чтобы они сошлись, речи не шло. Это был случайный роман, поэтому когда он узнал о беременности, сначала положил трубку.
Перезвонил через день, извинился и спросил, что ей нужно и какую на это сумму прислать. А Света чуть пересмотрела семейных драмм, как мы после шутили - сказала, что ничего не надо и бросила трубку. Классика женского жанра.
И завтра. И послезавтра.
Он перестал звонить, помолчал 2 недели и набрал ей снова - поговорили уже спокойнее. Вроде как предложил помощь, но потом то терялся, то появлялся.
На седьмом месяце беременности Света сказала, что не будет сообщать ему о рождении ребёнка и вообще оборвёт всё общение. К тому моменту было видно, что мужчина, несмотря на короткие отношения, намерен ей помогать и издалека участвовать в жизни сына.
- Ничего ему не скажу, - твердила Света. - Я уверена, что он может приехать и выкрасть ребёнка.
Версия о подлом похитителей и отце, который способен выкрасть ребёнка, почему-то поддерживалась в её большой семье. Разговоры не помогали.
Во время, когда она должна была родить, мужчина жил на её странице в соцсети. О сыне он узнал примерно через месяц после его появления - не удержалась и написала ему сообщение с датой рождения, весом и ростом. И фото приложила.
Урывками, едва ли не по большим праздникам, Света рассказывала ему про ребёнка. Он время от времени порывался помочь. Принимала ли она его помощь - не помню.
Когда сыну было 4 года, мальчик приходит из детсада часто спрашивал, где папа. Знакомили по телефону. На следующий год они поехали к отцу в гости поближе к Москве, и... Мужчина и мальчик, отец и сын оказались друг другу чужими.
- Знаешь, у него нет к ребёнку тяги. Приходил, мы гуляли, Мишка его сначала не подпускал, не принимал. Да и он не особо настаивал. Грустно от такого.
И когда мы говорим с подругой, что бы она сделала иначе, она всегда говорит, что, несмотря на гормоны, старалась бы замечать его внимание и добрый настрой, чтобы он не отвыкла от мысли, что где-то далеко у него есть сын. Его надежда, опора и часть его жизни. А не так, как сейчас.