Любовь
Понятие любви туманно, как низины гор Черноруси. Попытка описать это чувство - это загнать самого себя в угол заезженными словарными оборотами и понять наконец, что ты просто ещё один дурак, попытавшийся сделать невозможное. Любовь нельзя описать, её можно только почувствовать.
- Сука!! Ну почему ты испытываешь меня?! Оставь меня в покое!! - взывал я к Дороге, лежа на мёрзлой земле и пытаясь вырвать свою ногу из мертвой, окоченелой руки клокочущей старухи. Её пальцы впились в подошву моего ботинка, а силы, покидающие меня, как-бы намекали: "отбегался". Каждый удар моей свободной ноги по черепу этого хищника рвал кожу на его лице, выбивал и без того редкие зубы, но не делал главного - не освобождал меня от этой напасти. Хруст веток за спиной ходячего я услышал не сразу, только успел заметить гору бурой шерсти.
Удар. Капли черной, как смола, крови залили мне лицо. Моя пленённая нога почувствовала свободу. Быстро отскочив в угол старого сарая, я посмотрел туда, где бурая гора рвала и метала гнилое тело.
Огромный медведь, считающийся верной смертью в здешних лесах, подарил мне ещё один день на этой земле. Его пугающая, залитая кровью морда, которая не раз становилась последним зрелищем жертвы - спасла меня.
Не дожидаясь пока мой спаситель закончит развлекаться со своей "игрушкой", я что есть сил рванул в ближайший дом. Выбив дверь плечом, влетел в дом. "Большой платяной шкаф послужит сносной баррикадой" - подумал я, и завалил его на дверь. "От медведя не спасёт, но надеюсь чёртовых ходунов остановит." Более-менее обезопасив себя, я сел на пол у забитого досками окна, прислушиваясь к тому, что происходит за стенами.
Шаги. Медленные, шоркающие шаги. Подняв глаза чуть выше подоконника, за мутными стеклами окна я увидел их: несколько десятков ходячих шли на шум, издаваемый медведем.
-Уходи, дружище... пожалуйста уходи! - прошептал я про себя, как будто думая, что он меня услышит и повинуется.
37 минут. На протяжении этих долгих минут я слышал как ломаются кости и рвётся плоть, как зубы зверя впиваются в гнилое мясо.... и как силы покидают большого зверя...
Ночь. Дождавшись сумерек, я выбрался из дома. Кровавое поле битвы было усеяно разорванными телами этих тварей. В центре, согнувшись над трупом медведя и не замечая ничего вокруг, два ходуна обгладывали его шею.
Из посёлка я ушел через лесополосу.