Рассказ основан на реальных событиях.
С бабушкой Фисой мы были соседками. Я приезжала в гости к родственникам, и мы с ней встречались. Но кто мог подумать, что у милой, всегда такой доброжелательной соседки может оказаться столь трагическая судьба. Да разве у наших русских женщин бывает легкой…
Анфиса с трудом опустилась на пригорок. Поставила рядом тяжелую корзину, полную ягод и вытянула больные ноги. Болели они сильно. Эх, ноги-ноженьки, сколько вы исходили...Вспомнила про правнука, представила, как тот обрадуется бабуле, как будет есть ароматную клубнику, и почувствовала, как уходит усталость, как возвращаются силы.
Анфиса посмотрела вдаль. Внизу, под косогором, раскинулась любимая деревня Ольховка. Она, как и сама бабушка состарилась, съежилась, из цветущей, жизнерадостной красавицы превратилась в старушку. Опустели домики, обветшали, не стало слышно в деревне песен и заливистой гармони. Анфиса вспомнила, как девчонкой прибегала на этот косогор. Ножки легко заносили на кручу. А сегодня несколько раз останавливалась, с пустой-то корзиной.
Отец Фисы был колхозным пасечником. Он угощал дочку свежим медом, а потом они вместе шли на косогор. Отец собирал травы, а Анфиса вязала из низ ароматные веники. Навяжет целый пук и несет домой, да еще корзину в придачу. Травы заваривали и пили зимой ароматны чай или использовали как лекарство. Они, эти травы, и спасли девочку в первый военный год.
О том, что началась война, она узнала от матери. Не успела войти в дом, как ее обратно отправили к отцу сообщить горькую новость. Тот, узнав о войне, вместе с Анфисой из сторожки принес домой сборы, небегу рассказывая, от чего помогают ягоды, корнеплоды листья и корешки. Напоследок сунул в руки тетрадку, исписанную мелким почерком.
Мать провожала отца до косогора, обнялись на прощанье, и он пошел своей привычной, размашистой походкой. Анфиса бросилась за ним. Крепко Федор обнял дочь на прощание и ушел. А девочка упала в пряную, нагретую летним солнцем траву и рыдала. Вместе с отцом ушло детство. А она выплескивала в травы вместе со слезами свою первую большую трагедию. Только к вечеру мать и соседка нашли ее на лугу. Идти Фима не могла. Ноги не слушались.
В кровати она пролежала все лето и осень, пока на фронт не забрали доктора, который ее лечил пилюлями. Мать стала поить ее травами. А в деревню стали приходить первые похоронки...Головы женщин покрылись черными платками и их становилось все больше.
- Ты только дочери-то не говори, что Федя пропал, а то совсем не встанет. А может Федя и найдется...- наставляла мать соседка.
- Мама - позвала Фиса - подай иконы Богородицы. Я молиться стану.
Прижав к груди икону, она страстно зашептала, словно выливая всю накопленную боль, все свое детское отчаяние и просьбу, чтобы любимый тятенька вернулся.
Анфиса выздоровела, начала ходить, помогать матери на огороде и на ферме. Отец так и не вернулся. Не было о нем и никаких известий. Но мать так и не надела черного платка, до конца жизни веря, что он жив и обязательно вернется. До конца войны хранила собранный им пучок травы и горсть ягод пока не прибежала эвакуированная селянка и не попросила травки для больного сына.
Мать высыпала из мешочка остатки ягод, дотронулась лицом до букетика: «Он пахнет счастьем. Федя его с любовью собирал, бери, на здоровье».
Оторвавшись от воспоминаний об отце, Анфиса еще раз глянула вдаль, там, за рекой, было их любимое место с будущим мужем. Как она бежала на свидание к своему Петеньке, как кружилась от счастья голова! Ноги сами несли ее, словно не уставала за день в поле. А как она плясала на собственной свадьбе!
Один за другим родились два сына, а много лет спустя Господь подарил двойняшек — Федю и Верушку. Но видно, счастья, отмеренного Анфисе, было слишком много. Однажды в поле прибежал соседский мальчишка. Размахивал руками, говорить не мог, только звал ее за собой. Прибежала на берег реки, а там уже народ собрался. Анфису увидели, расступились. Раскинув руки на траве лежали два ее старших сына. БЕСПОМОЩНЫЕ, БЕЗДЫХАННЫЕ.
- Крепись, мы все что могли сделали, а мужа твоего не нашли. Его, наверное, вниз по течению унесло. Ребята купались, тонуть начали. Сашенька брата спасать стал, а тут Петр прибежал, бросился на помощь, но, наверное, попал в омут.
Похороны были тихими. И даже у Анфисы за эти дни , кажется слезы высохли. И только когда все разошлись, она как подкошенная упала на свежий холмик. Вдруг услышала, как кто-то тихонько ее позвал и даже дотронулся. Ноги не слушались, но она встала. Обернулась. У оградки стоял батюшка. Так его звали в деревне. Пришел он в эти края давно, поселился в опустевшем доме, жил тихо, кому помощь требовалась, помогал. О себе говорил, что он инок из разоренного монастыря. На руках он держал напуганную Верушку, а за руку-зареванного Федю. Дети к ней не подошли. Так и брели до дома: впереди она, а следом батюшка с ребятами.
Поминки были в доме золовки. После молитвы приступили к трапезе. Вдруг крики с улицы заставили всех подняться. Горел дом батюшки…
По молчаливому согласию батюшка поселился ву Анфисы. Жил он скромно: спал на лавке у печи, положив под голову свою телогрейку. Единственная его трапеза — картофелина, кружка молока, да ломоть хлеба. Пока Фиса была на работе, он приглядывал за ребятами, рассказывал им истории. И женщине было проще. Словно боль, сидевшая внутри, находила выход.
- Батюшка, за что мне такое?-спросила однажды Анфиса.
- Господь не дает больше того, что мы донести сможем. Он все видит. Ты, когда совсем тяжко, помолись, тебе полегче станет.
Батюшка ушел весной. Поблагодарил за хлеб-соль, перекрестился на четыре угла, закинул котомку за плечо и зашагал по улице.
- А как же я-то теперь-закричала женщина в след.
- Да я теперь тебе и не нужен, ты сильная, справишься.
Была ли она после этого счастлива? Анфиса размышляла на эту тему часто. Наверное, да. Не сломили ее горести и лишения. Счастье она нашла в детях. Верушка на доктора выучилась, мамино здоровье оберегает, внук тоже по ее стопам пошел. Вот завтра он правнука привезет. Да и сын обещался приехать. Он как руководителем стал редко заезжает, но сноха Любочка с детками и внуками часто гостит, говорит, свежий воздух им на пользу. Разве это не счастье?
Вспомнив о детях, она пошарила по карманам. Опять забыла сердечные капли. Дочка журить будет: жара такая, а ты себя не бережешь. Она улыбнулась. И этой дочерней заботе, и предчувствию радости услышать детский смех, который наполнит радостью старенький домик, и аромату пирогов, которые они напекут с дочкой в четыре руки.
Соседка забеспокоилась, что Анфиса долго не идет за молоком. Солнце клонилось к закату, корова давно подоена, а бабушка все не шла. Она направилась к анфисиному дому. Свет в избе не горел. К двери прислонена палочка. Анфиса так всегда делала, когда уходила из дома надолго.
...Нашли ее на косогоре. С корзиной полной ягод и пучком лечебных трав. Любовь к растениям, знания об их великой силе, переданные отцом, позволяли ей помогать родным, соседям и даже незнакомым людям. И возвращаясь с полей, она обязательно приносила пучок травы.
Умерла она тихо, как и жила, с мыслями и светлой любовью к родным и близким.