Александр Македонский не только вел великие завоевания, но и - пышную эротическую жизнь. Бисексуалом его проще всего назвать, хотя это было бы упрощением.
Александр Македонский - один из тех персонажей, чья эротическая жизнь наполнена невероятными мифами. Это произошло из-за его друга Гефестиона, с которым у основателя новой империи были такие же отношения, как у мифического Ахилла с Патроклом , и которого он приказал столь же эффективно почитать после своей смерти.
Но это было также из-за фаворитов, которые витали вокруг македонца (возможно, один из них приложил руку к загадочной смерти молодого правителя в Вавилоне). Например, евнух Багоас, к которому правитель публично относился с некоторой любовью.
Плутарх Черонский описал:
Прибыв в королевский замок Гедросиа, Александр снова дал покой своим солдатам и устроил там большие праздничные торжества. Затем он наблюдал, как они рассказывают пьяные хоровые соревнования. Победителем конкурса стал его любимец Багоас. Македонцы, видя, как он прошел в богато украшенной одежде через театр и сел рядом с Александром, хлопали и кричали, чтобы он поцеловал его, пока он действительно не обнял и не поцеловал его.
Вот почему в наши дни некоторые хотели бы видеть Александра Македонского объявленным гомосексуалистом. Но у него было три жены (Роксана, Стеджра и Парисатида), любовница (Барсине) и по крайней мере один сын (Александр IV)!
По мнению проф. Дэниела Огдена, автор «Сексуальной жизни» Александра, мы можем лучше понять македонского мужчину и его поведение, отказавшись от цепляния за веру в то, что правитель был гетеросексуален и свободен от распущенных полов, которые были широко распространены много лет назад. Лучше признать, что великий завоеватель был бисексуалом, у него было много партнеров и «приключений» с мужчинами.
Кажется, что Александр - хотя и македонский, а не афинянин или фиванец - был очень похож на греков своего времени, чьи жизни и эротические предпочтения ускользали от четкой классификации. Он, должно быть, немного расширил границы своей сексуальной свободы, так же, как он расширил границы мира, известного тогда грекам.