В Минске вчера было ощущение праздника. Люди шли с цветами, с воздушными шарами, с детьми в колясках, потоки шли в разные стороны – к площади Независимости, и от нее.
Около шести часов вечера в сторону площади Независимости прошла колонна устрашающей спецтехники – машины для разламывания баррикад, огромные мрачные автозаки, машины с омоном – но людей это не останавливало, их увлекал необъяснимая, но физически ощущавшая сила притяжения. Они думали, что да, там, возможно, что-то может произойти, но в тот момент сопротивляться этой силе тяготения не было никакой возможности. И никакого желания.
- Что же может произойти? – говорили люди. – Мы мирно идем. Видишь, мы стоим на красный!
Да, белорусские акции протеста, наверное, единственные в мире, где протестующие останавливаются на светофоре, чтобы дождаться зеленого.
На ступеньках местного КГБ играли в бадминтон, «Спорт против насилия» было написано на футболке у парня. Шторы в окне на верхнем этаже здания пошевеливались. Кто-то смотрел оттуда на реку счастливых горожан, обнаруживших прямо сейчас, что город – их, а не государственный, не властей, не Луки – которого, кстати, сами белорусы никогда не звали батькой. Где-то наверху решали, что делать с протестом.
Только вчера государственные СМИ написали, что рабочие МТЗ не собираются бастовать, а сознавая свой долг перед поставщиками и партнерами, перед тремя стами предприятиями, которые зависят от МТЗ, идут на работу.
И вот - рабочие Минского тракторного завода, выйдя с дневной смены в пять часов дня, собрали митинг. Они написали на плакате: «НЕ овцы, НЕ быдло, НЕ народец, мы – РАБОТНИКИ МТЗ, на не 20 человек, а 16 тысяч!» Овцами, быдлом и народцем называл их Лукашенко. И выйдя со смены, и развернув свой плакат, они скандировали: «У-хо-ди!» и «Живе Беларусь!»
Покричав, они развернулись и пошли.
- Куда вы?
- Не знаю. По улицам! – махнул рукой рабочий.
И так, по улицам, они дошли до самой площади Независимости, куда притянуло что-то и других горожан. Сверху, со здания МВД, двое сотрудников, скрывавших лица за балаклавами, снимали их на камеру. В костеле на площади шла служба – двери были распахнуты.
Говорят, в этих выборах в Беларуси было много мистики. Например, «Ева», картина художника Хаима Сутина, погибшего в годы войны, напоминает людям Тихановскую. Картину вернул в страну создатель Белгазпромбанка Виктор Бабарико, выкупив ее на аукционе Sotheby’s почти за два миллиона долларов. Теперь он в тюрьме и его обвиняют в том числе и в том, что «Еву» и другие 150 возвращенных им же картин он собирался украсть и вывезти из страны.
Да, и еще дохлая мышь. Когда глава ЦИКа оглашала данные журналистам, стоя здесь же, на площади Независимости, над ней пролетел сокол-пустельга и уронил к ногам дохлую мышь.
Откуда взялся сокол? Живет он здесь.
К десяти часам вечера на площади почти никого не осталось. Плакаты сложили на ступеньках администрации Минска. К ручками входных дверей прикрепили один из них. «Не забудем, не простим».
Что будет сегодня, никто не берется предположить. Сейчас тут каждый день что-то новое.
