Утром я была на Причастии в крошечной церкви с высоким-высоким золотым шпилем, увенчанным крестом. Она настолько маленькая, что от входа до амвона - всего три шага. Вокруг деревья. Во время Литургии двери настежь открыты, и вскоре после слов Священника: "Двери, двери! Премудростию вонмем!" в Храм вошли двое...
Я стояла слева от входа. Тот, который был ближе ко мне, одет в шорты и рваную черную куртку. Кожа их была покрыта коричневым загаром - не оставалось сомнений, что все лето они провели на улице. Позже я встретилась с одним из них взглядом, и стало ясно, что эти люди множество раз принимали героин (я это всегда вижу). Дело в том, что возглас "Двери, двери!" в древности был указанием запереть двери, так как начинается "Литургия верных" - важнейшая часть Богослужения, во время которой нельзя находиться некрещеным людям (они должны были уходить перед ее началом). И вот - они вошли. Остановились, пораженные красотой. Перед ними - открытые Царские Врата. Священник стоял к ним спиной, затем он повернулся и произнес благословение, и я видела, что он сильно взволновался. Очевидно, что он сразу подумал: "Что делать, если эти двое потребую исповеди? Или даже попытаются прорваться на Причастие без нее?" Но они ушли раньше Причастия, конечно же... Долго они не могли выносить этой красоты. Один из них протянул старушке несколько монет, чтобы купить свечки. По совпадению - это было время, когда мы начали петь "Символ Веры".
И вот, под пение "Верую - во единого Бога Отца Вседержителя, Творца небу и земли, видимым же всем и невидимым, и во единого Господа Иисуса Христа, Сына Божия, рожденна несотворенна единосущна Отцу, им же вся быша, нас ради человек и нашего ради спасения сшедшаго с небес, и воплотившегося от Духа Свята и Марии Девы и вочеловечшася..." они поставили свечи тут же - у Алтаря, и казалось, готовы были закрыть головы руками и заплакать.
Переполненный этим чувством, один из них не выдержал и сказал, обращаясь ко всем нам, когда пение окончилось: "Так проняло! До дрожи!" Другой, который был в шортах, после Символа Веры выбежал на улицу. Я подождала немного - и вышла за ним, чтобы позвать обратно. Он курил сигарету, стоя на некотором расстоянии, глядя в небо. Голубое высокое сибирское небо. Я крикнула ему: "Возвращайтесь! Бросайте сигарету! Сейчас будет самое главное!"
И - о чудо! - он посмотрел на меня огромными голубыми глазами, в которых я увидела знакомую печаль, бросил сигарету и пошел обратно. Мы вошли в церковь в тот момент, когда прозвучали слова: "Приимите, ядите: сие есть Тело Мое, еже за вы ломимое во оставление грехов. Пейте от нея вси: сия есть Кровь Моя Нового Завета, яже за вы и за многая изливаемая..." Не дождавшись Причастия, они ушли. Один из них напоследок встал на колени и перекрестился.