-Давай сядем вместе. Хочу тебе кое-что интересненькое рассказать. Давай быстрее, а то я не хочу с Ксюшей сидеть.
Две девочки бежали по лестнице в класс. На этом уроке рассадка по классу была свободной. Подружки плюхнулись за вторую парту и защебетали.
В это время зашла она, Ксюша.
-Пересядь, я здесь сижу,- сквозь зубы сказала она моей дочери Лизе.
-Ксюша, в классе полно места, садись куда хочешь. Я буду здесь сидеть.
-Нет, это мое место, уйди отсюда. Я хочу здесь сидеть.-поговорила раздраженно Ксюша.
Девочки смеялись, оживленно беседовали. Потом резко повернулись.
-Мы договорились сидеть вместе. Тем более, ты это место не купила.
-Я буду здесь стоять, пока ты мне не освободишь место. Я хочу здесь сидеть- настаивала она.
-Ксюша, мы уже разложились, к уроку приготовились. Хочешь, стой. Все равно тебя учитель посадит.
Девочки снова начали разговаривать, отвернувшись спиной.
Ксюша схватила вещи Лизы и попыталась перебросить их на другую парту. Лиза вцепилась в руку и пыталась остановить. (Сверху лежали очки, и она боялась, что они разобьются).
И тут последовал удар в висок. На какое-то время Лиза потеряла сознание. Встать из-за парты она не могла. Как во сне пыталась остановить избиение, но смогла лишь схватить кончики волос Ксюши и повиснуть на них.
Девочка начала кричать: "Отпусти волосы!" . Ксюша продолжала наносить удар за ударом по голове.
-Да ты знаешь кто моя мать!! Моя мать председатель родительского комитета. Она работает в ФСБ. Знаешь, что она с тобой и твоими родителями сделает- орала "лучшая подруга".
Одноклассники смотрели со своих мест за сценой избиения, но никто не пошевелился.
Через какое-то время Ксюше надоело избивать, и она отошла от Лизы. Моя дочь стала приходить в себя и вдруг начала кричать что-то непонятное, а потом матом.
Дети схватились за телефоны. Стали снимать. Алина (подружка Лизы) за плечо вернула ее за парту. В это время вбежал учитель. Ксюша уже неслась избивать ногами бывшую подругу. Ее остановила сильная рука учителя. Истошный рык, визг, обезображенное злостью и ненавистью лицо очень испугало мою Лизу. Ей до сих пор снятся эти моменты.
-Если бы она вырвалась, то меня бы убила. Она была похоже на монстра, -позже рассказывал мой ребенок.
Девочек развели по классам. Не успел закончиться урок, мать Ксюши была уже в школе и писала заявление на Лизу в кабинете директора. По ее версии, моя дочь избила ее дочь. А не наоборот.
Потом поехала с адвокатом снимать побои и в полицию писать заявление на Лизу. Так как синяков и признаков избиения не было, пришлось назвать все признаки сотрясения мозга (мать медсестра).
Я узнала обо всем позже. Мать девочки позвонила мне с угрозами, удалила меня со всех соцсетей, из чата родительского комитета.
Я приехала домой и увидела лицо своего ребенка. Дочка еле передвигалась, вся в царапинах, с синяками, опухшая. Голова усеяна шишками. Мы поехали в травмпункт, чтобы снять побои, затем в полицию. В полиции нам рассказали, что обвиняют моего ребенка в нанесении побоев однокласснице. Мы не могли поверить в этот бред . На нашем лице и голове не было живого места. Моя дочь худенькая девочка, а Ксюша занималась чирлидингом и стояла внизу. Крепкая, плотная с тяжелой рукой.
На следующий день эта девочка натравила подругу, чтоб та разобралась с моей дочерью.
" Только попробуй прийти в школу, мы тебя встретим и поговорим.-написала эта подруга в соцсетях- Ты обидела Королеву. Ты не имеешь права поднимать на такого человека руку ".
Мы сообщили директору. В это время Ксюша продолжала просить одноклассников дать показания против Лизы, но ребята не захотели врать и многие рассказали правду.
Конечно, это не помогло добиться справедливости. В полиции приняли решение, что девочки обе виноваты и никого не наказали.
Сестра-юрист твердила, что нужно идти до конца. Но моя дочь сказала:
-Мама, их уже Бог наказал друг другом. Тупая двоечница дочь, заносчивая и надменная. И такая же мать. Им это вернется. У меня осталось несколько месяцев до ОГЭ, я хочу поступить на бюджет в музыкальный колледж и мне некогда тратить драгоценное время на них.
И я ее послушала. Хотя очень хотелось вернуть эти двум ту боль, которую испытал мой ребенок. Хотелось наказать, отомстить. Не знаю, правильно ли я поступила. Сейчас на душе пустота, будто и не было столько лет дружбы.
Может, надо было идти до конца? Нужно было отомстить за ребенка?
-