Вопрос о взаимосвязи политики и культуры на сегодняшний день является предметом многочисленных дискуссий. Сегодня, в эпоху глобализации, когда растёт взаимозависимость государств и всех его сфер, международное научное сообщество говорит о более тесной связи культурных и политических процессов. Термин «культура», охватывающий собой широкий спектр явлений, изучался многими европейскими учеными. Так, Макс Вебер, немецкий социолог и философ, полагал, что культура – это модель рационального поведения[1], а Карл Густав Юнг подразумевал под ней формы привычного поведения[2].
Культура, представляющая собой систему ценностей и норм, является ключевым элементом международных отношений, поскольку любое государство в своей политике руководствуется определенными нормами и моделями поведения. Политика и культура – это те два элемента, которые испытывают взаимное притяжение и взаимную потребность друг в друге. Так было всегда. Вспомним, известного древнегреческого государственного деятеля Перикла, отца-основателя афинской демократии. При нём Афины стали одним из крупнейших политических и культурных центров благодаря тому, что уделялось особое внимание искусству и культуре.
Действительно, культура, с целью развития и передачи своих ценностей от одного поколения к другому, нуждается в поддержке со стороны политической власти и государства. В свою очередь, чтобы утверждаться и поддерживаться, политика нуждается в культуре. Тесно связанная с таким политическим феноменом, как власть, культура позволяет понять какая власть, в какой степени, когда и для кого является ценностью. Следовательно, можно с уверенностью утверждать, что политика вырастает из культуры, так как любое государство, исходя из своих культурных идеалов, традиций, обычаев, выстраивает свой собственный политический дискурс, а, исходя из культуры другой страны, вырабатывает подходы для успешного сотрудничества. Более того, с помощью мифов, которые составляют неотъемлемую часть культуры народов, можно определить к каким режимам (диурн/ноктюрн) относится то или иное государство, что, в свою очередь, поможет определить характер принятия решений политической элитой.
Когда культура вытекает из политики, мировое сообщество сталкивается с проблемой посягательства на культурный код цивилизаций. В этом случае культура, как инструмент усмирения политических амбиций, служит лишь в деструктивных целях, уничтожая, при этом, отличительные особенности народов. Однако, так было не всегда. Например, Китай, в прошлом будучи завоёванным иностранными державами, убеждал последних, что покоренными землями можно управлять только китайскими методами с помощью китайского языка. И как подчеркивал Генри Киссинджер: “С каждым поколением завоеватели находили себя все более ассимилированными в тот порядок, который они стремились покорить”[3].
Таким образом, политика и культура всегда должны находится в состоянии консонанса, при котором ни одна из них не должна обрести окончательное господство над другим.
[1] См. об этом: Вебер, М. Избранные произведения: Книга. – М.: Прогресс, 1990.
[2] См. об этом: Юнг, К. Психология бессознательного: Книга. – M.: Канон, 1994.
[3]Киссинджер, Г. О Китае: Книга. – М.: AST Publishers, 2017. – С. 38.