Одна женщина сегодня рассказывала, что ее сын делится с ней всем-всем-всем. И тайн у него от мамы никаких нет, и про уроки расскажет, и про друзей, и мечтами поделится и тэдэ.
Не скрою, я вначале ужасно расстроилась. Частенько клещами тащу из дочери подробности о том, как прошел день. Или наводящими вопросами выясняю. А сама рассказывает не слишком часто.
Нет, мы, конечно, разговариваем с ней обо всем. И дома, и на прогулках, и в кровати шепчемся перед сном. Но сказать, что я все знаю о своей дочери или, что у нее нет от меня секретов, я не могу.
В общем, запечалилась я, в очередной раз подумав, что мать-то из меня получилась не очень «кудышная».
И в течение дня все вспоминаю и вспоминаю ту женщину. А сейчас вдруг и задумалась. А я своей маме про все, что ли, рассказывала? Нет, конечно.
Помню, идем мы с ней из сада, она спрашивает, что там давали на завтрак, обед и ужин. Мне такая тема неинтересна совершенно, поэтому я сухо отвечаю: «Запекана». Так я в сопливом детстве называла запеканку. Ответ на этот вопрос был всегда один и тот же. Не знаю, зачем мама его задавала каждый день. То ли ее веселил мой ответ, то ли надеялась на более развернутое меню.
Дочь на такой же мой вопрос отвечает поподробней, правда, иногда с досадой бросает: «Ма-ам, да не помню я».
Понимаю. Я тоже всякую ерунду не запоминаю.
Так вот, это еще детский сад! А уж потом я, тем более, и половины маме не выкладывала. Она б с ума сошла, если б узнала, что ее доченька после школы носится с мальчишками по свалкам да стройкам. А карбид? Если его кинешь в лужу,то он шипит и воняет. А если его в бутылку натолкать, водой залить, кинуть и отбежать, то бутылка лихо взорвется.
Рассказывать это маме? Нет, конечно.
И про друзей тоже, как расскажешь?
Дружить я любила с мальчишками, с ними было интереснее. Мы прыгали по камням на берегу Волги, раскладывали гвозди на рельсах для будущих самодельных ножичков, выискивали в помойках нужные вещи и вообще вели интересную жизнь.
Навряд ли мама была бы в восторге от таких друзей. Убегавшихся, потных, расхристанных и грязных. Впрочем, мамам друзей я бы тоже не понравилась. Это совершенно точно.
А еще я обожала высоту и больше всего любила залезть на высокое дерево в сильный ветер. Дерево мотает из стороны в сторону, вместе с ним мотаюсь я, и это так здорово! И если закрыть глаза, то можно представить, что ты на море в шторм, а шелестят не листья, а паруса.
У моей дочери не будет такого детства. И, положа руку на сердце. Я бы ей его и не хотела. Да, с годами я стала перестраховщиком. И меня бы откачивали, если б я увидела дочь на дереве, на такой высоте, которая была для меня в детстве вполне приемлемой.
Сейчас другое время. Стало страшнее за детей. Мы в детстве шастали по всему городу, сами ходили из школы и в школу, нам давали список продуктов и мы ходили в магазин. И, да, мы одни ходили купаться.
У нас была своя, отличная от взрослых жизнь. Многое изменилось, но у детей и сейчас должна быть своя жизнь.
Еще в детстве я осознала, что не все надо рассказывать родителям. Надо щадить их. Так чего же я расстраиваюсь сейчас?
