Майка. Игра с переменными
90
Год спустя
- Где ты шлялась? Я тебя сижу, жду, жрать дома нечего!- Сегодня Женёк пребывал не в самом хорошем расположении духа, а потому накинулся на Майю уже с порога.- Я думал, после работы хоть картохи какой нажаришь, а тут шаром покати, сковородки холодные, бабы дома нет! Это что за дела-то такие, а?
Майя бухнула на пол пятилитровую баклажку с родниковой водой и принялась молча стаскивать куртку. Пока дошла до родника, пока обратно – замёрзла, руки покраснели и сморщились, как гусиные лапы. Горело обветренное лицо.
Женька со своим праведным гневом ничуть её не трогал. Поскандалит и успокоится, не в первый раз. Наверное, опять успел приложиться к выпивке, а ведь обещал дотерпеть до конца рабочей недели!
- Вот такие дела,- ответила она.- Что не нравится?
- Я жрать хочу!- возмутился Женёк.
- Я тоже. Ты что-нибудь приготовил, пока сидел?
Женёк даже оторопел от такой наглости. В сущности, он был совершенно безобидным товарищем, за всё время совместного проживания ни разу не ударил и даже не замахнулся – а вот Майя пару раз отходила его мокрой тряпкой. За дело: нечего пугать из-за угла, когда женщина бельё на улице развешивает, и в грязных сапогах по только что вымытому полу топать.
- Вообще-то стряпня – это ваша, бабья обязанность, мне оно ни к чему,- задиристо сообщил он после минутного раздумья.
- А раз ни к чему, значит, не больно-то голодный. Сиди и жди, кода приготовлю.
- Майка, не буди во мне зверя…
- Я кроликов не боюсь! Зверь, тоже мне,- Майя усмехнулась.- Великий хищник! Ты мои сапоги заклеил? Нет? Вот и ступай, займись делом.
Женька пробурчал под нос что-то возмущённое, но вступать в открытый конфликт не стал и удалился в сторону задней двери. Там, в чулане, и валялись зимние сапоги, которые давно требовали ремонта. В осенних было уже холодно, приходилось надевать по два шерстяных носка на ногу, но даже это не спасало от щиплющего пятки мороза.
Майя справилась, наконец, с пуговицами. Озябшие пальцы потеряли чувствительность и еле гнулись. Но горячей воды не было, а отогревать их у котла она не рискнула: в прошлый раз получила ожог и даже не заметила, а потом место воспалилось и долго не заживало, какими только мазями Майя не мазалась. С тех пор даже рубец остался.
Воды в кране не было. Видно, замёрзла в трубах, такое бывало в сильные морозы. Надо было не выключать на ночь, пусть бы лилась понемногу. В подвале они трубы проверили, но, видимо, место заморозки было глубже, там, где трубы проходили прямо по земле. Но поди, разгреби аршинный слой снега да найди то место! Собственно, поэтому Майя и пошла к роднику. В противном случае сидела бы дома да в окошко смотрела, как воздух трещит от внезапных заморозков, сделавшись совершенно прозрачным. Привычная зимняя мокрядь осыпалась хрусталиками льда и карамельно похрупывала под ногами.
Поднатужившись, Майя плеснула в чайник воды и поставила на плиту. К счастью, газ поступал исправно, котёл работал, и дома было относительно тепло. Почистила несколько картофелин, порезала неровными кусками и принялась ждать, когда нагреется сковорода. Масло на ней было прогорклым, уже многократно изжаренным.
Пока длилось ожидание, Майя достала из глубины за шкафчиком бутылку и тайком, озираясь на дверь, из неё хлебанула. Потом ещё раз, и спрятала заначку на место. Надо же хоть как-то согреться, сказала она себе. Вышло убедительно.
В последние месяцы она часто так «грелась». Или «заживляла душевные раны». Или «поминала усопших». Или «оплакивала неудавшуюся жизнь». А иногда и повода не могла придумать, и тогда закрадывались смутные подозрения, что всё может быть не столь приятно. Но сомнения тоже отлично лечились хорошим глотком огненной воды.
Майя ненавидела себя. Ненавидела отчаянно, так, что сама не знала, почему до сих пор жива. Впрочем, в тот раз, после первой совместной ночи, Женёк застал её в тот самый момент, когда она сидела в углу и пыталась вскрыть себе вены тупым, ржавым ножом. Из задумки ничего не вышло, только запястья себе расцарапала, а он тогда крепко ругался.
Повторных попыток она не совершала, хотя сама не могла бы сказать, почему. Хотя… выбранный метод самоуничтожения был ничуть ни хуже, просто она этого не осознавала.
Женька она тоже ненавидела. И этот дом. И всё вокруг.
С тез пор, как она попала сюда, о сыне известий не было. Майя пыталась поговорить с Анитой Павловной сама, но телефон неизменно оказывался выключен. Пыталась узнать что-то через Женька, но тот сказал, что семейство съехало, а куда – неизвестно. Правда это или нет, она уточнять не стала.
На сковороде зашкворчала картошка, забулькал чайник. Пальцы отогрелись и начали немилосердно болеть…
Три месяца назад у неё случился выкидыш. Срок был маленьким, не больше месяца, и Майя восприняла это спокойно. Всё равно рожать этого ребёнка она не хотела. Хватит, нарожалась! Кровотечение на пять дней уложило её в кровать, Женёк перепугался и хотел даже вызвать медиков, но она отказалась. В тайне она надеялась, что так и истечёт кровью, тряпки были насквозь мокрыми, но уже к вечеру четвёртого дня поток иссяк, а на пятый она поняла, что жить будет. Силы тоже постепенно вернулись.
- Об крещенский лёд тебя не убьёшь,- прокомментировал её чудесное воскрешение Женёк.
Но с тех пор больше не приставал. То ли перетрухнул, что придётся хоронить, то ли испугался, что родится ребёнок – а куда его девать?
Покрошив в картошку лук, она принялась накрывать на стол. Две тарелки (одна, правда, надколота с краю), две стопки. В центр стола на деревянную дощечку, заменявшую подставку под горячее, сковороду с картошкой. Из холодильника – бутылку и початую банку с солёными огурцами. Огурцы вышли так себе, Майя никогда раньше не пробовала их солить, но на закуску и того хватит. Хлеба не оказалось, Женёк забыл купить по пути с работы.
- Всё готово!- крикнула Майя.
Женёк появился тут же, будто караулил под дверью. А может, и в самом деле караулил – шагов Майя не слышала. Только бы заначку не нашёл!
- О, картошечка!- обрадовался он.
- А хлеб где?
Женёк пожал плечами и хлопнулся на скрипучий табурет. Запустил руку в банку, выудил один огурец и надкусил. Плеснул себе из бутылки, потом Майе. Она скептически покачала головой, оценивая налитое: всего-то на один палец. Но спорить не стала.
- Завтра принесу. Сегодня уж очень вымотался.
В середине ужина Мая отчего-то снова вспомнила про хлеб. Уже и картошку всю поели, и выпили немало, можно бы и забыть. Но в голове настойчиво стучало, что не принести домой хлеба – это последнее дело. Даже птички – и те червячка в клюве приносят. Слово за слово, возник скандал. Майя кричала, что не собирается жить с мужиком, который даже хлебом её обеспечить не может. Женька вопил, что вот прямо сейчас ей, конечно, так нужен этот батон. Она кричала, что дело не в батоне, а в безответственном отношении. Он – что относится как раз со всей ответственностью, подумаешь, запамятовал!
В итоге злой Женёк выскочил из дома, едва накинув на себя куртку и не зашнуровав башмаки.
- Будет тебе хлеб!- рявкнул он на прощание.- Помешанная!
- Уж будь так любезен!- выкрикнула она в ответ и захлопнула за ним дверь.
Той ночью Женёк домой не вернулся.
Начало
Предыдущая часть
Продолжение
Подписывайтесь на мой канал, чтобы не пропустить продолжение. Ваша Sera.