«Верь,— говорят они,— мучительны сомненья!
С предвечных тайн не снять покровов роковых,
Не озарить лучом желанного решенья
Гнетущих разум наш вопросов мировых!»
Нет,— верьте вы, слепцы, трусливые душою!..
Из страха истины себе я не солгу,
За вашей жалкою я не пойду толпою —
И там, где должен знать,— я верить не могу!..
Я знать хочу, к чему с лазури небосвода
Льет солнце свет и жизнь в волнах своих лучей,
Кем создана она — могучая природа,—
Твердыни гор ее и глубь ее морей;
Я знать хочу, к чему я создан сам в природе,
С душой, скучающей бесцельным бытием,
С теплом любви в душе, с стремлением к свободе,
С сознаньем сил своих и с мыслящим умом!
Живя, я жить хочу не в жалком опьяненьи,
Боясь себя «зачем?» пытливо вопросить,
А так, чтоб в каждом дне, и в часе, и в мгновеньи
Таился б вечный смысл, дающий право жить...
Семен Яковлевич Надсон (отрывок).
Если бы мы читали Писание как ребенок, который никогда еще ничего не слышал о его содержании, чтение не могло бы не вызывать неподдельный интерес, который напрочь изничтожается предвзятостью и невнимательностью сегодня. Третий рассказ о происхождении нашего мира ставит множество вопросов:
- Кто такой змей, откуда он взялся и куда делся?
- Змей мог говорить?
- Почему змей выбирает в качестве объекта искушения женщину?
- И зачем ему вообще это нужно?
- Почему женщина была одна в момент искушения?
- Почему Бог ничего не сделал во время искушения?
- Почему и для чего Бог спрашивает человека?
- Почему Бог не задает никаких вопросов змею?
- Что значат загадочные слова о борьбе и семени жены?
- Почему Бог проклинает змея, а не человека?
- Почему наказание было именно таким?
- Откуда взялась кожа на одежду Адаму и Еве?
- И почему именно кожа?
- Кто такой херувим, что охраняет вход в сад?
- И где этот сад сегодня?
Когда дети знакомятся с этой историей впервые, у них действительно возникают вопросы: «А где этот сад сегодня? А херувим все еще там? А можно туда сходить и посмотреть?» Вопросы, вопросы, вопросы… На некоторые можно дать ответ уже на основании первых трех глав книги Происхождения (так, наверное, нужно было бы назвать книгу Бытие). Другие разъясняются по ходу повествования. Но есть и другие вопросы. Ответы на них рассыпаны по крупицам на протяжение всего повествования от Бытия до Откровения, и ответить на них можно только тогда, когда прочитаешь последнюю страницу. А есть и такие, ответить на которые мы сможем только в вечности. Ведь это же не конец, а только начало истории...
«В тот час возрадовался духом Иисус и сказал: славлю Тебя, Отче, Господи неба и земли, что Ты утаил сие от мудрых и разумных и открыл младенцам. Ей, Отче! Ибо таково было Твое благоволение» (Лк.10:21).
«Теперь мы видим как бы сквозь [тусклое] стекло, гадательно, тогда же лицем к лицу; теперь знаю я отчасти, а тогда познаю, подобно как я познан» (1Кор.13:12).
«Исследуйте Писания» (Ин.5:39).
О, книга книг! Кто не изведал,
В своей изменчивой судьбе,
Как ты целишь того, кто предал
Свой утомленный дух — тебе!
В чреде видений неизменных,
Как совершенна и чиста —
Твоих страниц проникновенных
Младенческая простота!
Не меркнут образы святые,
Однажды вызваны тобой:
Пред Евой — искушенье Змия,
С голубкой возвращенной — Ной!
Все, в страшный час, в горах, застыли
Отец и сын, костер сложив,
Жив облик женственной Рахили,
Израиль-богоборец — жив!
И кто, житейское отбросив,
Не плакал, в детстве, прочитав,
Как братьев обнимал Иосиф
На высоте честей и слав!
Кто проникал, не пламенея,
Веков таинственную даль,
Познав сиянье Моисея,
С горы несущего скрижаль!
Резец, и карандаш, и кисти,
И струны, и певучий стих —
Еще светлей, еще лучистей
Творят ряд образов твоих!
Какой поэт, какой художник
К тебе не приходил, любя:
Еврей, христианин, безбожник,
Все, все учились у тебя!
И сколько мыслей гениальных
С тобой невидимо слиты:
Сквозь блеск твоих страниц кристальных
Нам светят гениев мечты.
Ты вечно новой, век за веком,
За годом год, за мигом миг,
Встаешь — алтарь пред человеком,
О Библия! о книга книг!
Ты — правда тайны сокровенной,
Ты — откровенье, ты — завет,
Всевышним данный всей вселенной
Для прошлых и грядущих лет!
Валерий Яковлевич Брюсов