В очередной серии "Великолепного века" Рустема находит брат Синан.
Я не буду говорить о справедливости его претензий. Мол, Бориска не искал брата и сестру.
Искал, конечно.
Но Синан уехал в Турцию через пять лет после Рустема. В то время Рустем не был не то что визирем, он был никем и звали его никак.
Кто бы пустил ребенка обратно в Хорватию на поиски?
А к тому времени, когда Рустем получил относительную свободу передвижения, братишки и след простыл. Ведь Андро был уже в Турции под другим именем.
Одного жаль во всей это истории.
Потерявшуюся сестрёнку, Софию.
Как могла сложиться судьба девочки?
Сейчас придумаем.
______
Борис, теперь уже Рустем, часто думал - что могло стать с его сестрой. Воображение рисовало страшные картины - таверны, борд&ли, невольничьи рынки.
У Софии действительно была нелёгкая судьба. До 16 лет она жила с тёткой и ее мужем, своих детей у опекунов Софии так и не появилось.
На самом деле, тетка просто боялась, что родится мальчик, и его так же, как многих в Сараево, заберут османы.
София росла трудолюбивой и доброй, не доставляла никаких хлопот, но глава семьи ее недолюбливал. Частенько девочке приходилось ночевать на улице, если он был не в духе, чтобы избежать побо.ев.
Чтобы девочка меньше попадалась на глаза и злила ее мужа, тетка старалась почаще выпроводить воспитанницу из дома. Так и в этот день девушка пришла на рынок, купить отрез ткани для платья.
София подошла к лавке и долго выбирала. Тетка любила серые, болотно-зеленые цвета. Девочка же с нежностью проводила пальцами по синим, голубым, жёлтым рулонам. Особенно ее заинтересовал нежно-розовый свёрток.
Девушка погладила его.
- Никто не берет эту ткань, девушка, ты первая взглянула на нее.
- Это очень красивый цвет! Нежный, как весенние розы.
София вспомнила мать, которая часто называла ее весенней розой и улыбнулась.
- Сама смеёшься!Плохой цвет! И где были мои глаза, купил сразу три цвета, жёлтый и зелёный раскупили почти, от этого розового куска даже на платок не купили отреза.
Ткань действительно лежала рядом с желтым и зелёным шелком. Такое соседство придавало грязноватый оттенок светлой ткани, на которую сетовал торговец.
- Господин, эти цвета, - София положила левую руку на жёлтый, а правую на зелёный, - забирают всю прелесть свежего, холодного розового оттенка. Придают ему грязный, неопрятный вид. Переложить бы его... Вот сюда!
Девушка показала в ряд, где лежали белоснежные кружева.
- Увидите, к вечеру не останется ни кружев, ни этой ткани.
- Ну что ж, девушка, если будет, как ты говоришь, выбирай себе любую ткань и не плати, - сказал весело торговец и легко перебросил рулон ткани к кружевам.
- Что вы, господин, я заплачу. Отрежьте мне от этого куска, - девушка показала на серое полотно.
- Зачем серый такой красавице! Бери красный! Бери голубой! А вот смотри, какой нежно-зеленый, носи всегда нежно-зеленый!
- София улыбнулась, покачала головой, постучала ладошкой по выбранной ткани и молча протянула торговцу деньги.
Мужчине было уже за пятьдесят, но он был такой живой и весёлый, что невозможно было не улыбаться, глядя на него.
Торговец протянул Софии отрез и хотел что-то сказать, но тут две женщины - постарше и помоложе, очевидно, мать и дочь, цокая языками стали разматывать розовую ткань по прилавку, и прикладывать к ней кружево. Через минуту за ними выстроилась очередь из желающих купить "неудачную" ткань.
София еле протиснулась через образовавшуюся толпу и поспешила домой.
Управившись по хозяйству и приготовив ужин, София развернула свёрток с тканью, чтобы начать работу над платьем, как вдруг из отреза на пол рассыпались монеты - те, что она заплатила за ткань.
Щедрость продавца не обрадовала девушку, а рассердила. За кого он ее принимает? За побирушку?
София стеснялась, что живёт у чужих людей, и болезненно воспринимала жалость от посторонних. Неужели уже и на рынке всем известно, что она сирота?
Слезы выступили на глазах у Софии. С горечью она вспомнила времена, когда была жива мать. Если бы мама не покинула этот мир, Борис не ушел бы из дома. И Андро бы удалось сберечь.
Смахнув слезы, девушка принялась за работу.
- Завтра же утром верну ему деньги и скажу всё, что думаю о его жалости!
Утром, под предлогом того, что закончились нитки, София быстрым шагом, переходящим в бег, отправилась на рынок. С растрепавшимися волосами, прилипшими к вспотевшему лбу, она буквально влетела в палатку с тканями.
- Вот она, чародейка! - потирая руки вскрикнул торговец и схватил девушку за рукав. Не давая ей сказать и слова, подвёл к тому углу прилавка, где вчера было кружево и розовая ткань.
- Смотри! Ничего не осталось! Все раскупили! Я бы никогда не догадался положить тот поросячий цвет к изысканному дорогому шитью и кружеву! Говори же скорее, как мне разложить свой товар, чтобы он весь продавался так же хорошо.
Словно забыв, зачем она тут, София стала разматывать и прикладывать ткани одну к другой, жестами показывая торговцу, какой рулон ей подать. Наконец, все было готово.
- Как у Али-бабы в сокровищнице, - присвистнул продавец, - сам бы у себя все это купил!
- Господин, - София высыпала на прилавок монеты, - заберите. Да, я бедная сирота, живу у чужих людей, но это не значит, что вам позволено... Я не побирушка... Не надо мне милостыни...
С этими словами София зарыдала и бросилась прочь.
Каково же было удивление Софии, когда вечером в окно она увидела того самого торговца, направляющегося к ее дверям.
- Что же это творится такое, зачем он здесь! Наверное я разгневала его, будет браниться, что накричала на него при всем честном народе... Как бы тетка не оттаскала меня за косы... А что со мной сделает ее муж, если узнает, страшно представить...
Торговец о чем-то говорил с ее дядькой. Тетка молчала, только один раз выкрикнула:
- Да ты ж не ей, ты мне в отцы годишься! Стыд есть у тебя?
Но глава семьи только сунул в карман позвякивающий монетами мешочек и цыкнул на жену.
Свадьбу сыграли быстро, торговец оплатил все расходы.
София была довольна. Теперь она была хозяйкой в доме и помощницей мужу в торговле.
- Этот крытый базар в Сараево станет центром шелковой торговли благодаря моей жене, вот увидите! - хвалился торговец.
О лавке торговца Али действительно знали все. Многие приезжали к нему из дальних городов, ведь отправляясь на закупку тканей с мужем, София всегда выбирала редкие ткани, которых не было у других продавцов.
Однажды вечером муж вернулся с рынка озабоченным.
- София, собирайся. Мы уезжаем.
- Куда, с чего вдруг?
- Пришло письмо, уме₽ мой старший брат. На похороны мне уже не успеть, до Стамбула путь не близок. Но у него маленькая лавка осталась, а семьи он не нажил. Все откладывал, как я, женитьбу, да так и не сподобился. Хорошо, что мне тебя судьба послала, а то ждала бы и меня та же участь. Ты меня хоть по-человечески проводишь, когда придет час.
- Не говори так, если и ты оставишь меня, как матушка, Борис и Андро, я этого не вынесу.
- София... Ты говорила, что твой брат, Борис, добровольно принял ислам...
- Да, Али, так и было. Борис всегда шел своим путём, не смотрел на других. А почему ты спросил? Ты говорил, что тебе не важен вопрос моей веры, хоть она у нас разная?
- Мы едем в страну с другими обычаями, и лучше будет, если ты приедешь туда мусульманкой.
София как всегда согласилась с мужем и приняла новую веру и новое имя.
В Стамбуле дела пошли не так хорошо, как в Сараево.
Здесь торговцы были искушеннее в хороших тканях, лавок было бессчётное множество.
Муж Софии очень переживал: торговля шла плохо, накопления таяли на глазах. От постоянных огорчений Али плохо спал, потерял аппетит, стал болеть, чахнуть и вскоре уме₽.
Как и надеялся Али, София проводила его в последний путь, как подобает.
Теперь женщине пришлось самой вести торговлю. За долгие годы супруг научил ее своему ремеслу, но все же женщине было трудно выдерживать конкуренцию. Но куда хуже было то, что всем стало известно, что некому за неё заступиться. Уже не раз злоумышленники подкладывали ей в ткани тухлое мясо, чтобы отпугнуть покупателей, и даже подбрасывали на ночь кошку, которая рвала когтями дорогие ткани. Женщина была в отчаянии и близка к разорению.
В один из особенно неудачных дней в ее лавку зашли двое вооруженных людей. Один из них положил руку на кинжал висевший на поясе и тихо сказал:
- Хатун, мы знаем, что дела у тебя идут плохо. Сегодня вечером твои враги хотят облить товар в этой лавке кислотой. Ты потеряешь всё.
У Софии подкосились ноги и она, побелев, едва успела опереться рукой о прилавок.
- Но этого можно избежать. Мы можем взять тебя под свою защиту. Для этого тебе нужно для нас кое-что сделать.
София подняла заплаканные глаза и гневно прошипела:
- Я честная мусульманка, вы не смеете предлагать мне ничего постыдного, иначе я сейчас же пойду к кадию.
- О чём ты, Джевхер-хатун? Как тебе пришло такое в голову? Тебе нужно всего лишь поближе познакомиться с одним человеком, посмотри на него. Вон тот, видишь, в зелёной чалме? Это ага из дворца.
- Как я с ним познакомлюсь, что у меня может быть общего с дворцовыми слугами?
- Ну не хочешь, как хочешь. Может тебе повезет и на чёрную работу за кусок хлеба тебя возьмут, когда все потеряешь.
- Ну ладно, подождите, я согласна. Что я должна у него узнать?
- Всё! Всё, что касается его дел с Хюррем-султан. Какие тайны она скрывает, какие интриги плетет. Каким зельем опаивает эта колдунья нашего повелителя. Выпытывай у Сюмбюля-Аги всё! Каждый день утром будешь докладывать, что узнала. И не вздумай дурить нас, иначе...
С этими словами Явуз быстро вынул из ножен кинжал и прижал его к го₽лу Джевхер.
- Я все поняла, я все сделаю. - быстро затараторила женщина.
Мужчины вышли. София-Джевхер обессиленно опустилась на лавку. Так, сама того не зная, она стала работать на сторонников Мустафы.
______
Много лет спустя Рустем приехал в родные земли, побывал и в Сараево.
Там от старых людей он узнал, что мечтой Софии и ее мужа было сделать в Сараево центр шелковой торговли.
Он приложил все усилия, чтобы выполнить желание сестры. Здесь же Рустем узнал о том, что София переехала в Стамбул.
В память о любимом деле сестры он открыл в столице шёлковую мануфактуру.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить другие нерасказанные истории из Великолепного века.