Этот роман одного из самых почитаемых русских писателей хотелось прочитать давно. Но культуртреггерская жизнь и педагогическая активность все как-то мешали обратиться к важнейшему тексту и в нашей современной литературе, и в творческом пути литературного певца Пермского края. И вот встреча случилась и….Роман «потащил» за собою вглубь отечественной истории, в 15-й век, на тогдашнею границу Руси. А проходила она по отрогам Уральским гор, сквозь которые могла пробиться только одна река – Чусовая.
Конечно, при чтении здорово выручало то обстоятельство, что уже были прочитаны остальные тексты Алексея Иванова. Но «Сердце пармы» в списке его книг стоит особняком. Хотя бы потому, что именно с этой книги началась известность автора в общероссийским литературных кругах. Хотя роману выпала нелегкая судьба. Он был не первой книгой, написанной Ивановым. И название у него первоначально было иное – «Чердынь –княгиня гор». Но он стал ПЕРВОЙ опубликованной книгой писателя.
Впрочем, вызванные им споры и дискуссии продолжаются и по сию пору. Например, как писать в заголовке слово «парма». С точки зрения природоведения, парма – это обозначение густого хвойного леса (практически, тайга с поправкой на пермский колорит), характерного для высокого плоскогорья. Эти картины как раз и можно увидеть в тех местах, где поселил Иванов героев своего романа. С другой, «Парма» - это геополитическое, как сказали бы сегодня, понятие. Оно обозначает Пермский край в те столетия, когда его именовали «Пермью Великой». Как бы то ни было, сам писатель настаивает на первом варианте заглавия, но парадокс его книги заключается в том, что из столкновения характеров его основных персонажей вырастает образ той земли, которой преданы те, кто считает Парму своей Родиной.
Конечно, Алексей Иванов сделал все, чтобы исторические реалии растворились в его повествовании. Это не «Повесть временных лет» о киевской Руси. Это повесть о пермской Руси, которая приросла к московскому царству в веке 15-м от рождества Христова. Но и здесь автор романа оставил старое, допетровское летоисчисление, обозначив части точными датами по старой схеме. Так первая часть обозначена как 6963 год. Чтобы понять: каков год обозначен, надо просто отнять от этой даты 5508 лет, и вы получите нынче принятую дату, относящуюся к периоду так называемого «собирания русских земель». Процесс это был долгий, трудный, порою кровавый и трагичный. Но несомненною что его ускорило окончание татаро-монгольского ига. Впрочем, исторический контекст для адекватного восприятия романа Алексея Иванова хотя и важен, но не он определяет суть основного сюжета, который я бы назвал «страстями на окраине Руси».
Недаром один из героев романа – Вольга – слышит в разговоре с коренным обитателем Пармы безвестным пермяком простое и понятное определение родины: «Родину не надо искать или выбирать. Она найдется сама, когда ты станешь готов принять ее. И мне кажется, что ты готов. Теперь только встань на землю обеими ногами и скажи себе: «Здесь моя родина» - и проживи на ней всю жизнь. Это уже не трудно». Об этом и написана была эта книга, замысел которой писатель Иванов вынашивал практически все те годы, что жил в этом удивительном и полюбившемся ему крае.
Об этом думает и главный герой романа – чердынский князь Михаил, один из самых привлекательных образов в той части творчества Иванова, которая посвящена истории. В этом ряду и «Золото бунта», и «Тобол». Но эти тексты вышли из-под пера писателя ПОСЛЕ «Сердца пармы». Можно сказать, что именно этой книгой он открыл свою вселенную, из которой прорастали и его романы о нынешнем дне («Блуда и МУДО», «Географ глобус пропил»).
Не скрою: вчитываться в текст этого произведения трудно. Он насыщен до предела этнографией, географией, приметами быта и жизни давней Руси и сопутствующих ей народов и племен. Местный колорит буквально заваривает на наших читательских глазах то сюжетное «варево», из которого рвется наружу аромат страстей, поверий, легенд и мифов. Не поддаться этому невозможно. И подобный насыщенный деталями литературный раствор и есть та питательная среда, в которой и кристализуются герои «Сердца пармы». И, прежде всего, центральный персонаж – князь Михаил, чья судьба и есть основная ось происходящих в романе событий – реальных, вымышленных, мифических.
Алексей Иванов, как современный автор, вполне свободно чувствует себя в обращении со временем. Он легко перемещает нас. Вслед за героями, по хронологической оси то вперед, то вспять, но именно так он и ведет свой рассказ, когда события происходят в разных частях и уголках той самой Пармы. Описание ее природы – те фрагменты текста, от речевой образности и плотности которых получаешь особое удовольствие. Это – истинный пир российской словесности, демонстрирующий все богатства русской речи и русского литературного языка.
Отдельное восхищение вызывают «боевые» эпизоды романа, которых в сюжете предостаточно. Почти натуралистическая вязкость описаний битв, сражений и стычек, заставляет вспомнить лучшие традиции русской военной прозы – от Льва Толстого до Юрия Бондарева. Алексей Иванов отменно усвоил уроки мастеров, которые сами видели то, о чем писали. Складывается полное ощущение присутствия автора при том, как вогулы (так в романе назван народ манси) штурмуют Чердынь. Здесь мы видим прямое столкновение Русского мира с миром Севера и Востока. И, зная последующую историю, мы понимаем: в чью пользу окончится этот долгий-долгий поединок, кровавое противостояние. Роман Алексея Иванова еще и об этом. О той кровавой цене, которой пришлось платить жителям окраин Руси за продвижение в те земли, которые станут частью нашей державы. Со временем.
Этот текст также мощен, как мощна была Русь, когда ее границы «перешагнули» Уральский хребет. И в этом было ее неудержимое стремление. Если угодно, бремя русского человека, который не остановился в своем стремлении познать и освоить мир земли до тех пор пока не оказался на самом ее краю, омытом волнами великого океана. Здесь нет никаких оценок по шкале «плохо-хорошо». Просто роман возвращает нас в те древние времена, когда в походах и битвах выковывалось в единое целое то, что уже тогда называли «Русью». Так и лежит она теперь, «касаясь трех великих океанов». От края и до края.
Сергей Н. Ильченко, доктор филологических наук (Санкт-Петербургский государственный университет)