Дракон Платон высунул нос из двери своей землянки. Сирин — толстая гусеница — была на месте. Она потягивалась на большом лопухе и лениво взглянула на Платона.
— Как спалось? — спросила она.
Платон вздрогнул, вспомнив свой привычный кошмар: он в грозовом небе, и сильный ветер уносит его все дальше от дома. Платон машет крыльями, пытаясь вернуться, но ветер несет его прямо на горы, пики которых угрожающе приближаются.
— Нормально, — буркнул он и вернулся темную комнату с занавешенными шторами.
Позавтракав, Платон снова приоткрыл дверь. В небе порхала стайка драконов, среди которых он увидел Тоню — изящную дракониху, золотистая чешуя которой сверкала на солнце.
Она заметила Платона, скорчила брезгливую гримаску и рванула ввысь.
Платон повернулся к Сирин:
— Ну и что хорошего в этих полетах?
Сирин пожала передними лапками:
— Ничего, куда лучше тут, внизу.
Платон кивнул и вернулся в дом.
На следующий день его ждал сюрприз. Вместо Сирин на лопухе висело нечто странное — большой клубок спутанных нитей.
Платон потрогал его лапой, вернулся в дом и вздохнул — он остался без друзей.
Утром из-за двери донесся странный шум, как будто кто-то ворочался. Дракон осторожно выглянул на улицу и увидел, как из вчерашнего клубка появляются два прекрасных крыла.
Платон завороженно смотрел, как из кокона выкарабкивается бабочка.
— Сирин?!— удивленно завопил он.
Но тут сильный порыв ветра подхватил бывшую гусеницу и понес её к горам. Платон, не раздумывая, бросился за ней.
Тут он почувствовал, что земля уходит из под ног — в порыве погони он взлетел.
Он мчался за Сирин, быстро нагнал ее и укрыл крыльями от порывов ветра. Бабочка удобно устроилась у него на плече.
Дракон развернулся и полетел в сторону своей землянки. Пролетая мимо дома Тони он заметил, что дракониха с любопытством смотрит на него в окно.
Вечер Платон и Сирин провели на лужайке, обсуждая, как прекрасен полет. Неподалеку прогуливалась Тоня и прислушивалась к их разговору.
А ночью дракону приснился сильный ветер, который подхватил его и понес в горы. Но только на этот раз рядом с Платоном летела Сирин, и ему было ничуть не страшно, а очень даже хорошо.