Инспектор Ллойд не спеша вышел из-за стола, где дописывал вчерашний отчёт, и подошёл к окну.
Лондонский смог сегодня был особенно хорош: он напоминал вязкий молочный пудинг, окутывая дома, деревья и улицы плотным белым одеялом. Внизу смутно угадывались силуэты людей и едва ползущие в плотном мареве автомобили. «Идеальная погода для идеального преступления, – усмехнувшись, подумал Ллойд. – На расстоянии вытянутой руки не видно ни зги...».
Словно прочитав его мысли, противно задребезжал телефон. «Чёрт! Неужели в такую погоду придётся куда-то выходить?! – больше всего Ллойд мечтал сейчас о чашке крепкого чая с бергамотом и тёплом пледе. – И не сидится кому-то в тепле!».
– Мэтт, – пробасила трубка голосом старого приятеля, инспектора Форесдейла, – придётся тебе оторваться от созерцательных мыслей и прокатиться на Лейк-стрит. Там труп. Судя по всему, не криминальный, но, учитывая, что нашу юдоль скорби покинул не кто иной, как сам Джеймс Смит, совладелец банка «Смит энд Кэрри», твоё присутствие там необходимо. И – да… Желательно всё же успеть до приезда газетчиков, иначе завтра вся лондонская пресса будет пестреть заголовками типа «Загадочная смерть банкира: укол зонтиком или воздействие инопланетных лучей?
Так что, собирайся, дружище, думаю, что там ничего сложного для тебя не предвидится».
Когда старенький «Форд» инспектора, пыхтя и чихая, прибыл на место происшествия, вокруг уже собралась приличная толпа зевак. На тротуаре, раскинув руки в стороны, лежал хорошо одетый джентльмен.
Серо-стальные глаза мужчины были открыты, словно он вдруг решил прилечь и полюбоваться таким же серо-стальным лондонским небом.
«Мгновенная смерть... – про себя отметил инспектор. – Сердечный приступ? Тромб?».
Краем глаза в толпе он заметил судмедэксперта, здоровенного ирландца Патрика О Коннора, похожего, скорее, на мясника с Чемпинг Роад, нежели на судебного медика. Кивнул. «Что-то Пат быстро добрался, обычно по часу ждать приходится. Выслуживается, видимо, рвение демонстрирует», – подумал невольно.
– Что скажешь, Пат? – поинтересовался Ллойд. – Тело уже осмотрел?
– Похоже на сердечный приступ или что-то вроде того. Во всяком случае, на решето покойный не похож, да и рукоятка ножа из спины не торчит, – почти весело откликнулся эксперт. – Точнее покажет вскрытие.
Мэтт наклонился над телом. Ноздри уловили слабый, едва ощутимый, сладковато-удушливый запах. Что-то знакомое, но что именно, инспектор никак не мог понять. Определённо, с этим запахом он встречался и ранее... Но что это? Инспектор усилием воли отогнал от себя лишние мысли и осмотрел тело банкира. На первый взгляд, действительно, ничего криминального.
– Свидетели происшествия есть? – обратился Ллойд к уличным зрителям, которые разве что попкорном не запаслись. – Кто-то видел, как непосредственно произошла смерть?
От толпы отделился пухлый человечек, чей красный нос и одутловатое лицо выдавали в нём страстного любителя местных пабов.
– Офицер, я видел, как всё было, не сойти мне с этого места! – возбуждённо затараторил свидетель. – Этот джентльмен вышел из кэба и направился на нашу сторону улицы.
Переходя дорогу, он столкнулся с другим пешеходом, пробормотал извинения, прошёл два шага и упал, словно подстреленный. Я было бросился к телефонной будке, да глянул и понял, что врачам тут делать нечего. Пока кумекал, что делать, вы и подъехали. Да что тут думать, прихватило сердце – и всё, хана. Вот у моего дядьки...
– Благодарю, – прервал Ллойд словоохотливого свидетеля. Оставьте ваши данные, мы свяжемся, если будет необходимо что-то уточнить. Расходитесь, господа! – обратился он уже к зевакам. – Представление окончено!
Вернувшись в кабинет, Ллойд первым делом позвонил своему помощнику, молодому, но толковому стажёру Питу Бродсу: «Пит, сегодня внезапно скончался известный банкир Джеймс Смит. Что-то меня смущает во всей этой истории, пока не пойму, что именно. Будем считать, что интуиция подсказывает мне, будто финансист умер не от сердечного приступа, а был убит.
Вот только кем и каким образом, понять пока не могу. Постарайся выяснить весь круг общения покойного: друзья, враги, родственники, любовницы, добудь выписки с банковских счетов и из медицинской карты, в общем, всё, что сможешь. Если смерть не криминальная, то, считай, что мы оба просто попрактиковались».
Дав задание помощнику, Мэтт задумался.
Может, он к старости становится обычным параноиком и в любой смерти начинает видеть криминал?
Ночью инспектору не спалось. Он уже был практически уверен, что Смита отравили.
Запах! Вот, что смущало Ллойда!
Знакомый, он в то же время не походил на запах ни одного из известных ему ядов: синильная кислота и цианистый калий пахнут горьким миндалем, удушающие газы – прелым сеном или горчицей, запахи хлора или фосфорорганических соединений тоже ни с чем не спутать, да и не вызывают они мгновенную смерть. «Надо будет попросить Патрика провести токсикологический анализ», – подумал инспектор, проваливаясь в тяжёлый беспокойный сон.
К полудню Бродс уже рапортовал шефу обо всех связях Смита.
В порочащих любовных связях замечен не был, а вот в финансовых махинациях и обмане клиентов банка – даже очень: три года назад по указанию Джеймса Смита банк выпустил акции, обещавшие вкладчикам баснословные проценты. Когда же пришла пора расплачиваться, Джеймс сослался на финансовые трудности организации и выплатил всем желающим избавиться от ценных бумаг сущие гроши.
Так что мотивы убить Смита есть, пожалуй, у половины Лондона.
Как вдова? Убита горем, конечно. Нет, сама смерть супруга не вызвала у неё особых эмоций. Известие о кончине благоверного она восприняла на удивление спокойно. Горюет по той причине, что все активы её муж вложил в облигации долгосрочного займа, и распорядиться деньгами она сможет теперь только через четверть века. Могла ли отравить мужа? Своими руками – точно нет: в тот момент, когда душа её второй половины отлетала в райские кущи, она заказывала очередной наряд у модистки. Факт этот готовы под присягой подтвердить все сотрудники ателье. Нанять кого-то? Вряд ли: муж ей был гораздо нужнее живым, леди привыкла ни в чём себе не отказывать, а смерть постоянного источника доходов с эфемерной перспективой получить наследство была гораздо менее доходной сделкой, чем ежемесячные деньги «на шпильки». Партнёры? Кэрри рвёт и мечет, конечно, но убивать совладельца банка у него точно нет никакого резона: банк сразу теряет половину уставного капитала.
Теперь партнёру Смита придётся инициировать процедуру банкротства и общаться с взбешенными вкладчиками, которые, несмотря на тёмную историю с акциями, всё же доверили кровно нажитое их финансовой организации.
На сердце покойный не жаловался: здоров, как, прости Господи, бык. В медицинской карте – только отметки о ежегодных плановых обследованиях. Либо перенервничал, либо...
«Значит, потенциального убийцу надо искать среди обманутых вкладчиков», – подумал Ллойд. – Но их тысячи, а это значит, что шансы найти преступника примерно такие же, как и найти иголку в стоге сена среди нынешнего смога... Посмотрим, что скажут судебные медики».
О Коннор позвонил ближе к вечеру: «Как я и говорил, внезапная остановка сердца. По токсикологии всё чисто, так что, старина, не ломай себе голову, а завтра приезжай за протоколом и закрывай дело».
Наутро Мэтт сидел в тесном кабинете судебного морга и ждал, пока Патрик закончит заполнять протокол. В прозекторскую, разумеется, инспектора никто не пустил, поэтому он ждал в приёмной и от нечего делать разглядывал письменный стол.
Вдруг нечто привлекло его внимание: на столе лежал черновик протокола вскрытия, написанный на бумаге с водяными знаками. «Странно, черновики обычно пишутся на простой бумаге...», – инспектор перевернул листок. Это оказалась акция банка «Смитт энд Кэрри».
«Не знал, что и Патрик...», – внезапная догадка молнией мелькнула в мозгу. Всё сошлось. Картина сложилась.
Патрик, как всегда, благодушно улыбаясь, вошёл в приёмную, держа готовый протокол.
– Вот, Мэтт, я тут всё написал. Дело закрыто?
– Да, Патрик, – спокойно сказал инспектор, доставая наручники. – Дело закрыто. О Коннор, вы арестованы по подозрению в убийстве.
***
– Ты помнишь, у меня тяжело заболела дочь? – в кабинете инспектора Патрик, побагровев так, что, его, казалось, вот-вот хватит удар, давал показания. – Так вот, я пошёл к этому сукиному сыну. Я просил, умолял его чуть не на коленях вернуть мне хотя бы те деньги, которые я отдал за акции, чёрт с ними, с процентами... Так нет, эта тварь предложила мне какие-то гроши, а потом при помощи своих амбалов и вовсе выставила за дверь. Дочь умерла, ты знаешь, и я поклялся, что отомщу.
Я долго продумывал преступление и, казалось, сделал всё идеально: вынес с работы формалин, подкараулил этого самовлюблённого индюка, намеренно столкнулся с ним, пользуясь туманом… И – да… Отравил формалином.
Смерть выглядит вполне естественно, на присутствующего на месте происшествия судмедэксперта уж точно не падёт подозрение: даже если кто-то и заподозрит отравление, токсикология ничего не покажет, а на запах формалина в помещении морга, насквозь пропитанном этим запахом, никто не обратит внимания. Я прокололся лишь в одной вещи, нет, точнее, в двух: оставил на видном месте акцию банка и недооценил твой нюх и способность анализировать, ищейка. Что же, я готов понести любое наказание, зная, что виновный в смерти моей дочери заплатил за неё жизнью.
О Коннора увели. Ллойд по привычке подошёл к окну. Смог, наконец-то, стал понемногу рассеиваться.
«Иной раз самые страшные преступления люди совершают, руководствуясь самыми благими целями», – философски заключил инспектор, наблюдая за резвящимися во дворе воробьями.
