22 декабря.
Хелен просматривала один файл за другим. Пролистывала их в очередной раз – она уже и сама не помнила, в какой. Бесконечное число отчетов, созданных её коллегами со всего мира и разлетевшихся по лабораториям десятков стран, ещё больше графиков, цифр, каких-то фактов… всё это должно было помочь найти ей ответ… должно было.
Ей страшно было подумать, сколько она уже потратила на это времени. Сколько провела экспериментов, сколько вывела формул, сколько данных ввела в компьютер, надеясь, что тот сможет рассчитать то, что не под силу человеческому мозгу. Но всё тщетно.
Она знала, какое значение имеет то, что она делает. Но это, скорее, ей даже мешало, нежели служило стимулом.
Раз за разом в её сознание проникала настойчивая мысль, что если бы её наставнику, человеку, при котором она оказалась здесь, сказали бы, что именно Хелен доведется искать средство спасения человечества, то он, пожалуй, поставил бы всё что угодно на то, что его обманывают. Но судьба – удивительная вещь. Судьба распорядилась так, что он, один из ведущих мировых специалистов в сфере генетики, руководитель центра, погиб от собственного же творения. Творения, которое обещало изменить всю дальнейшую историю человеческой цивилизации. Направить её по новому пути. И фактически утащил за собой всех, кого Хелен когда-либо знала.
Судьба распорядилась так, что именно она, с грехом пополам ставшая специалистом в своей сфере – по крайней мере, ей нравился подобный статус – и, мягко говоря, не без помощи родителей оказавшаяся в этом месте, она, которую никто здесь не воспринимал всерьез, не рассчитывал как на человека, способного на большее, чем просто оформить пачку третьесортных документов или отправить исходящую корреспонденцию, что именно она будет разрабатывать то, которое должно было дать новый шанс всему человечеству.
По сути, разрабатывать лекарство от лекарства. Забавно. Когда её наставник собирал одну за другой ведущие научные премии, в перерывах тщетно пытаясь в пассажирских креслах самолетов написать хоть что-то новое в своих торжественных речах, разлетевшихся несмотря на их банальность по всему миру, его считали чуть ли не Богом. Хотя как еще можно оценивать того, который отменил течение времени…
…Но природа в очередной раз показала, что она сильнее человека. Что стереть людей с лица планеты для неё ничего не стоит…
…Как началась вспышка – так, по крайней мере, произошедшее привыкла называть Хелен – она помнила плохо. Рядовые рабочие будни, однообразным серым фоном заполонявшие её бессмысленное существование, эта ситуация не прервала. Новость о появлении новой инфекции не была для одного из крупнейших исследовательских центров генетики – если не ключевого – чем-то из ряда вон выходящим. Да и отчет по ней формировался чисто формально – какое дело им до вирусологии… какое вообще кому-либо дело до этого? Ошибка, которая поставила человечество на край гибели…
…Поняв, что сопоставление данных в очередной паре отчетов – кажется, полученных из центров где-то в Турции… или в Бразилии – да какая к черту разница? – не приведет сейчас ни к чему, кроме головной боли, Хелен поднялась со своего места. Она протерла свои уставшие и покрасневшие от постоянной работы глаза. Бросив презрительный взгляд на её когда-то кристально белый лабораторный халат, ныне небрежно висевший на стеклянной дверце одного из шкафчиков, девушка глубоко вздохнула.
Три года своей жизни она отдала центру. Отдала на благо исследований, цели которых она никогда не воспринимала. Назначение сюда она всегда воспринимала как ссылку. Так никогда и не смирившись с этим. Так никогда и не сумев простить это своим родителям. Родителям, к которым она и без того испытывала исключительно негативные чувства. Которые, как она полагала, разрушили всю её жизнь.
По крайней мере, так таким её мнение было раньше. Было до вспышки. Она любила вспоминать прошлое, любила прокручивать в памяти даже негативные моменты своей прошлой жизни – это давало ей возможность отойти от мрачной действительности, хоть не надолго, но сбросить с себя груз ответственности, давивший на неё.
Она понимала, что как бы то ни было, если бы она не оказалась здесь, то вряд ли бы еще была жива. Вряд ли бы не повторила судьбы директора центра, нобелевского лауреата, который уже больше трех месяцев с пулей в виске лежал на полу своего кабинета в другом крыле центра. Пожалуй, заслуженная награда тому, кто посчитал, что в силах одолеть законы бытия. И судьбы еще бесчисленного числа людей. Пожалуй, и они заслужили этого. Людей, для которых он вмиг превратился из героя, идола, Бога в виновника их гибели. Вряд ли кто выдержал бы подобного груза.
Хелен часто пыталась понять, что думал он – человек, к которому она когда-то испытывала и ненависть, и одновременно уважение к его заслугам – перед своей смертью. Почему человек, потративший всю свою жизнь на изобретение одного вещества, как оказалось бесцветной жидкости, смеси четырех компонентов, известных любому школьнику, не смог справиться с новой задачей, не смог решить уравнение, поставленное перед ним самой природой. Не смог ответить на вызов, брошенный ему судьбой. И уклонился от борьбы самым легким на то способом – достав из ящика стола револьвер… Понял ли он, что выполнил свое земное предназначение, дав человечеству испытание, с которым оно не справилось, осознал ли, что у него банально не хватило сил бороться, пришел ли к выводу, что заслуга всей его жизни – банальная случайность и что будет ошибкой, если именно в нем кто-то увидит потенциального спасителя, и не стал давать напрасных надежд – вряд ли его бывшая подопечная это когда-либо узнает…
…Хелен подошла к халату и прощупала его карманы. В одном из них лежала крохотная стеклянная ампула с порошком бордового цвета. Положив её к себе на ладонь, девушка какое-то время смотрела на неё, словно от того, что произойдет далее, будет зависеть её дальнейшая её жизнь. Впрочем, она подобным образом и воспринимала эту ампулу.
Расколов ту уже ставшим для неё привычным, фактически рефлекторным движением двумя пальцами, Хелен аккуратно высыпала её содержимое на запястье. Она делала это уже десятки, сотни, может быть – уже тысячи раз. Зачем-то оглядевшись по сторонам – хотя она и без того знала, что не только в этом кабинете с номером, повторявшим число её рождения, но и во всем здании никого нет – девушка медленно поднесла руку к лицу и вдохнула порошок. Её значки резко расширились, пальцы задрожали, и она выронила две половинки ампулы. Резкий заряд энергии прошел по её телу, заставив девушку опереться об шкафчик, чтобы не потерять равновесие.
Она не обращала внимания на то, что могло бы происходить вокруг неё. Она не обращала внимания на то, насколько долго она стояла неподвижно, закрыв глаза и не в состоянии о чем-либо думать.
Хелен была такой всегда, сколько она себя помнила. Всегда шла против правил, всегда объявляла своими врагами любого, кто бы ни пытался ограничить её свободу. Её безрассудную жизнь, наполненную поступков, на которые бы не решился обычный человек. Ей всегда были чужды рассуждения о смысле бытия, о смысле существования, о реализации заложенного в человеке потенциала. Жизнь для неё всегда была исключительно погоней за удовольствиями.
Тем удивительнее то, что именно она стала тем, от чьей работы, как бы громогласно это не звучало, зависела судьба всего человечества... если от того ещё что-нибудь осталось.
Её привел в чувства молодой человек, трясший её за плечи. Она подняла глаза и посмотрела на него. Он кричал ей что-то, пытался привести её в чувства. Но девушка лишь улыбнулась и в следующее мгновение вновь потеряла сознание.
Продолжение следует...