Могут ли иностранцы написать что нибудь о древней нашей истории, когда мы сами еще ничего о ней не издали. Может быть они только вызывают нас издать что нибудь лучшее. Я знаю, что подлинные материалы древней российской истории рассеяны по разным местам в государстве и лежат в монастырях у монахов. Давно уже вознамерился я сохранить их от утраты и доставить искусному историку случай написать истинную древнюю российскую историю, но по сие время все случались в том препятствия . Знаю я, что видимое преимущество, оказываемое мною чужестранным, не нравится моим подданным; но я имею двояких подданных, разумных и благонравных, кои действительно видят, что я принимаю и ласкаю чужестранцев для того только, чтобы они охотно у нас оставались, и дабы от них научиться и подражать их наукам и искусству, и, следовательно, для благосостояния государства и очевидной пользы моих подданных; имею также безрассудных и злых, кои намерений моих не постигают и не признавая оных за полезные, остаются охо
Могут ли иностранцы написать что нибудь о древней нашей истории, когда мы сами еще ничего о ней не издали.
Может быть они только вызывают нас издать что нибудь лучшее.
Я знаю, что подлинные материалы древней российской истории рассеяны по разным местам в государстве и лежат в монастырях у монахов.
Давно уже вознамерился я сохранить их от утраты и доставить искусному историку случай написать истинную древнюю российскую историю, но по сие время все случались в том препятствия .
Знаю я, что видимое преимущество, оказываемое мною чужестранным, не нравится моим подданным; но я имею двояких подданных, разумных и благонравных, кои действительно видят, что я принимаю и ласкаю чужестранцев для того только, чтобы они охотно у нас оставались, и дабы от них научиться и подражать их наукам и искусству, и, следовательно, для благосостояния государства и очевидной пользы моих подданных; имею также безрассудных и злых, кои намерений моих не постигают и не признавая оных за полезные, остаются охотно в прежнем своем невежестве, презирают всякое добро, вновь им представляющееся, из глупости, и охотно бы препятствовали оному, если бы только могли.
Сии не рассуждают, в каком состоянии было у нас все прежде, нежели я осмотрел чужестранные земли и привлек чужестранцев в свое государство.
И сколько бы мало я успел без их помощи во всех своих предприятиях, имея столь сильных неприятелей .
Будучи в пристанях персидских поступать дружески, не здоря и не чиня бесчинства, и не дая какого подозрения.
Однако ж не полагаясь на их ласку, всегда везде не веря им, держать доброе опасение; а лучше ближе мушкетной стрельбы не приезжать и на берег не выходить; разве где совершенная безопасность, то приезжать до берега и на берег выходить.
По мне будь крещен или обрезан — едино, лишь будь добрый человек и знай дело.
Разве мы не от одного Творца произведены, и не от одного праотца происходим? Разве мы одни гневною природою лишены рассудка и ума? Разве в нас одних вложены сердца грубые и выродочные, неспособные к образованию и возделанию?
Разве мы одни исключены от славы мудрости человеческой? Нет! нет! мнение таковое было бы хула на Создателя и крайняя неблагодарность. Мы имеем такие же руки, глаза и состав тела, какие имеют и просвещенные народы; следовательно, имеем равные с ними и душевные способности.
Нужен только нам к тому руководитель и наше на оное согласие; а тогда и возбудятся аки от сна душевные наши дарования.
И самые просвещенные народы были прежде грубы и незнающи; дети их и ныне рождаются, равно как и наши, столь же несведущими, и одно только воспитание различает их от наших детей
Французу всегда можно давать больше жалованья; он весельчак (bon vivant) и все, что получает, проживает здесь.
Немцу также должно давать не менее; ибо он любит хорошо поесть и попить, и у него мало из заслуженного остается.
Англичанину надобно давать еще более; он любит хорошо жить, хотя бы должен был и из собственного имения прибавлять к жалованию.
Но голландцам должно давать менее; ибо они едва досыта наедаются, для того, чтобы собрать больше денег; а итальянцам еще менее, потому что они обыкновенно бывают умеренны и у них всегда остаются деньги; да они и не стараются скрывать, что для того только служат в чужих землях и живут бережливо, чтобы накопить денег и после спокойно проживать их в раю своем, в Италии, где в деньгах недостаток.
Иезуиты не могут отстать от того, чтоб не вмешаться во все государственные дела.
Я удивляюсь тому, что есть дворы в Европе, которые не могут, или не хотят этого видеть.
При всей тонкости французского и испанского дворов, я не почитаю политику их очень высокою, потому что они терпят при себе иезуитов, которые присвоили себе великие владения в европейских и американских их землях и не однажды умерщвляли государей, которые были им противны .