20 августа
Пишу снова. Много чего произошло за это время. Я слетала на Кипр (обмануть всех родных, кстати, мне удалось: все думали, что я полетела с коллегами отдыхать по льготной путевке). Хотела отвлечься, друзья мне настоятельно советовали куда-нибудь уехать. Хочу сразу сказать: отвлечься не получилось. Наслаждаясь красотами удивительной природы Кипра, по вечерам я выла от тоски в гостиничном номере, так как ощущала неотвратимость беды и невозможность повлиять на ситуацию. Прилетев, я еще четче осознала масштаб нашей беды: ничего не поменялось. Муж, как и прежде, не смог принять решение об увольнении, о разрыве отношений. На мои мольбы он говорил: «Оля, я не могу… Прости меня…» И тут же признавался мне в любви… Мы много переписываемся последнее время. Я пытаюсь проанализировать наше поведение, состояние, найти выход. Недавно ему написала: «Ты в моей душе обрел место жительства. Мне невозможно тебя оттуда выгнать. Но я не могу думать о том, что в твоей душе кто-то живет, кроме меня. Это очень больно. Двоих любить нельзя, значит, по отношению к кому-то твое чувство нельзя назвать этим великим словом». Он в ответ: «Олечка, я понимаю и постоянно думаю о том, что ты ничем не заслужила той боли, обиды и ада, который я тебе создал. Прости меня. Ты – лучшее, что есть в моей жизни, и я тебя люблю». Что это??? Такое бывает? Так не бывает!
Мне снился сон. Даешь ты свою руку
И говоришь: «Не бойся высоты,
Ведь я с тобой, всегда с тобой, родная,
А значит, ничего не бойся ты».
Теперь я падаю с обрыва, с самой кручи!
Мой милый, где же твоя сильная рука?
Нелепый, жалкий и ненастоящий случай
На дно нас бросил, а не в облака!
…А раньше, помнишь, мы с тобой летали,
Парили невесомо над землей,
Но а сейчас мне крылья обломали, И я не слышу голос твой, чтобы помог мне снова, как и прежде,
и руку протянул мне в темноте…
Чуть теплившийся огонек надежды
Растаял, как туман, в моей душе.
И я одна. Спокойно равнодушна. Я, милый, не разбилась. Я встаю с колен. Твои слова пусты, они бездушны.
Простить тебя? А крылья дашь взамен?
27 августа
Скоро начнется новый учебный год. Я уже на работе, но нахожусь по-прежнему как в тумане. Мне кажется, что это страшный сон, который должен кончиться, и станет все, как раньше. Раньше… Мы просыпались в выходной, завтракали вместе и шли гулять. Бродили по сонному городу, который только начинал просыпаться и еще тих был и спокоен. Нам нравилось это время: мы могли просто молчать и медленно брести, взявшись за руки. Могли оживленно обсуждать свои планы, мечтать о поездке на море, вспоминать о том, какие были смешные наши дети в детстве. Болтали обо всем. У нас не было тайн друг о друге, мы доверяли друг другу свои страхи, секреты. Справлялись вместе со своими проблемами. Мой Темыч. Мой… Кончился. Сейчас я просыпаюсь, а его рядом нет. Потому что невыносимо жить под одной крышей и понимать, что все рухнуло: совместные завтраки, прогулки, поездки, смех. Счастье. Любовь.
Утро. Суббота. Мы в разных местах. Это не сон и не явь – это страх.
Страх, что проходит счастливая жизнь Мимо, а мы будто в ней разошлись.
Ты на работе, я тоже уйду В место, где можно забыть про беду,
И постепенно начнется мой день,
День без тебя. От тебя только тень…
Да, ты приедешь, зайдешь ты в наш дом:
Как-то звеняще и пусто кругом.
Ты оглядишься: а в доме меня
Нет. Я ушла на поиски дня.
Светлого, чистого дня, где есть мы.
Дня, что способен сразить силы тьмы.
Дня, у которого утро субботы
Нас встретит вместе, а не на работе!
1 ноября
Вот так я переживала летом. Я выгоняла его из дома, он уходил жить в свой лагерь (у него там есть служебное жилье), жил несколько дней, потом приходил, просил прощения, и начиналось все сначала. Дарил цветы, вздыхал и просил прощения. В середине августа (через неделю после его дня рождения) я рассказала его родителям о нашей беде. Мне невыносимо стало притворяться, я терпеть больше не могла.
После объяснения он меня обвинил в том, что я теперь сделала больно многим людям. Так и сказал: «Было больно только тебе, а теперь стало больно всем». Я помню, что тогда задохнулась от обиды. Как он не может понять, что я рассказала все, потому что силы мои были на нуле, я была морально истощена так, что не хотелось ничего: только плакать.
Когда его родители узнали, мне стало немного легче, но ситуацию это не спасло. Боль, обман, истерика, недоверие – это все осталось.
Усугубляло мое состояние присутствие дочери. Она жила с нами, и я не должна была ей это говорить. Я надеялась, что Артем одумается, и кошмар прекратится. И будет опять наша семья крепкой, какой она было ДО…
В сентябре я ему обозначила свои условия: он должен прекратить отношения на стороне, уволиться и перестать пить. Определила срок: до 1 октября. Сентябрь у нас был спокойный, местами даже счастливый: я иногда совсем забывала о своей боли. Но к концу сентября, когда я заикнулась об увольнении: он спросил: «А зачем? У нас и так же все хорошо». Хорошо??? А как же обман? Как же предательство? Как снова вернуть доверие?
Я уже говорила о том, что не хотела рассказывать детям о нашей беде, думая, что все наладится. Но когда 25 октября при очередном вранье мужа мне дочка сама сказала о том, что она все знает, я опешила. И тут до меня дошло: моя девочка, в свои пятнадцать лет, узнала правду, вела свое тайное расследование и не хотела, боялась мне сказать об этом??? Она за это время очень сильно повзрослела, она пыталась (и у нее это получилось!) скрывать эту тайну от всех, потому что она тоже надеялась на то, что семья не рухнет.
Время лечит. Может быть. Но никакое время не поможет мне забыть боль. Постоянно ищу причину… Не нахожу. Мало любила? Я любила тебя больше жизни – этого мало?
Ты говоришь: я не хочу услышать, понять тебя.
Понять тебя меня ты просишь,
Я прошепчу тебе в ответ:
Ты боль свою достойно носишь,
А у меня сил больше нет.
Сил выносить мои мученья,
Бежать, чтобы догнать тебя…
Вернуть хочу я те мгновенья,
Где были вместе ты и я.
Нам вечностью казался вечер,
Мы забывали обо всем.
Наш мир был светел, вечен…
И только мы с тобой вдвоем.
Но просыпаюсь с осознаньем,
Что светлый мир исчез вдали,
И горьких слов твоих признанье
Висит, как гиря, на груди.
Мой шаг тяжел, дыханье сперто –
Я не могу тебя догнать,
И все слова в муку истерты…
Скажи, как можно пыль понять?