16 августа
Дневник, привет!
Вот прошла еще одна неделя. Я поражаюсь как быстро летит время, ты не находишь? Время можно сравнить с морганием: мимолётное. К слову, в этот четверг у меня был день рождения. И этот год прошёл мимолётно. Можно ли сделать вывод, что год - это время, а, значит, моргание? Ну ладно, не ворчи. Я просто немного дурачусь. На самом деле я хочу поделиться с тобой одной повестью.
Недавно я прочитала "Весенние перевёртыши" Владимира Тендрякова. Знаешь, есть кино и книги без сюжета. Про них обычно говорят: они ни о чем, но обо всем. Пересказ истории вызывает у слушателей скуку. Рассказчик, напротив, испытывает неловкость за резиновое серое повествование. "Весенние перевёртыши" относятся к повестям ни о чем, но обо всём. Сюжет невероятно скучный. Готов его узнать?
Это повесть о школьнике Дюшке Тягунове, который первый раз влюбился. Теперь он видит мир иначе: всё кажется необыкновенным и все имеет особый смысл. Он боится хулигана Саньку, и после одного случая с лягушками носит в рюкзаке кирпич для обороны. Он защищает слабых. Например, Миньку. Минька немного трусоват на первый и взгляд. Его отец - несостоявшийся поэт. Ходит в одном стареньком пальто. Дюшка любит своих родителей, и сильно гордится мамой. Она - хирург, спасает людей. Ее мечта снова получить букет цветов от отца, как тогда в молодости. Дюшка размышляет о времени, о смыле насущного, занимается математикой с Лёвкой, он гений. Думает о вечной жизни и хочет проводить одну девочку до дома. Продолжает носить кирпич в школу и в итоге из-за него попадает в неловкую ситуацию.
За скучным сюжетом спрятано несколько важных историй.
- Время можно увидеть. Ничто не проходит бесследно, время оставляет следы.
Солнце переливалось через крышу, заставляло жмуриться, длинные тени пересекали помятую машинами дорогу, грачи блуждали между тенями, в полосах солнечного света.
...
Дюшка стоял затаив дыхание, боясь спугнуть свое хрупкое неведение. Вот-вот – и откроется. Вот-вот – великая тайна, не подвластная никому. Стоит лишь поднапрячься – вот-вот…
Береза… Она в сквозной дымке. Вчера этой дымки не было – ночью распустились почки. Что-то тут, рядом, а не дается.
...
Грачи неожиданно, как по приказу, дружно, молча, деловито, с натужной тяжестью взлетели. Хлопанье крыльев, шум рассекаемого воздуха, сизый отлив черных перьев на солнце.
...
И Дюшка задохнулся – он понял!
...
Время! Оно крадется.
Дюшка его увидел! Пусть не само, пусть его следы.
Вчера на березе не было дымки, вчера еще не распустились почки – сегодня есть! Это след пробежавшего времени!
Были грачи – нет их! Опять время – его след, его шевеление! Оно унесло вдаль рычащую машину, оно скоро заполнит улицу людьми…
Беззвучно течет по улице время, меняет все вокруг.
2. Даже самый трусливый человек способен на отважный поступок. Возможно, нет трусливых людей, но есть слабые идеи.
У Миньки узкие плечи, писклявый голос. И жил Минька все время рядом, на улице Жан-Поля Марата, ничего геройского в нем не было — самый слабый из ребят, самый трусливый. И вот Минька против Саньки! Санька слабых не жалеет. Санька не даст проходу. Минька добровольно испортил себе жизнь, чтоб спасти Дюшку. Закрыл грудью.
3. Счастье в мелочах. За чередою повседневных дел мы тихо тоскуем о простых вещах. Важно дарить их себе и своим близким.
Мать загляделась на большой кран.— Тебе нравится, когда тебя хвалят?— спросила она.— Да, мам.— Мне тоже, Дюшка... Почему-то мне хотелось, чтоб он сегодня похвалил меня... и погладил по голове.— Ты же не маленькая, мам.
— Иногда хочется быть маленькой, Дюшка, хоть на минутку.
...
Отец вырос на пороге с каким-то газетным пакетом, который бережно держал перед собой обеими руками. Он улыбался так широко, радостно, что заулыбался и Дюшка.
— Вот! Держи! — Отец шагнул к матери и опустил па ее руки невесомый пакет [букет] .
Мать заглянула под бумагу и — порозовела.
4. Человек может потерять свое место в жизни. Но он остается человеком. И есть те, кто придет на помощь.
И вот отец Миньки сидит напротив Дюшкпного отца. Дюшка вместе с ними за столом.Дюшкин отец косится на горбящегося Никиту Богатова с опаской, начинает с неуклюжей осторожностью:— Странная ты личность, Никита. Я не говорю плохая — странная.
— Не стоит со мной церемониться, Федор Андреевич.— Церемониться не собираюсь, но и зря обижать не хочу. Кто ты? Для меня загадка. Образован, начитан, умен ведь, а поставить в жизни себя не сумел. Пружины в тебе какой нет, что ли?— Пружина есть... То есть была пружина, но шальная, которая заводит не силы, не энергию, а самомнительность.
...
— Эт-то, друг, мы еще посмотрим. Виноваты — мимо глядели. Увидели, теперь возьмемся. Я возьмусь! Я из тебя человека сделаю!
...
— К делу тебя приспособлю. Наше дело грубое, древесное, славы не отваливает, зато жить дает. Я тебя суну туда, где некогда будет в мечтаниях парить — шевелись давай! Я и с женой твоей по-крупному поговорю...
Для некоторых читателей книга может показать несовременной. Несовременный язык, несовременные идеи, несовременное всё. Но я в ней прочувствовала косточку. Фрукт, например, персик, мягкий. Если слишком спелый, то бесформенный и липкий. Несмотря на неприглядность снаружи имеет твердость, в нашем случае, твердость в морали, твердость в идее. Этим повесть и ценна.