Послушаем несколько мнений о кухне сочинительства.
Curtis Lindsay, «пианист, композитор».
Как правило, нет. Некоторые композиторы действительно превращали произведения для фортепиано в оркестровые пьесы, например, этим хорошо известен Равель. Но большинство оркестровых произведений, как правило, задумываются как оркестровые с самого начала.
Композиторы по-разному подходили к созданию полных оркестровых партитур. Иногда делается черновик или серия набросков, в которых есть заметки о планах оркестровки. Эти заметки затем полностью реализуются при более позднем «прохождении» по партитуре, чтобы произвести готовый вариант. Это отчасти похоже на карандашный или чернильный этюд при подготовке к картине.
А иногда композиторы прорабатывают детали в уме, записывая всё прямо в конечную партитуру, как создаётся акварель и тому подобное. Какой метод работает лучше всего, зависит как от композитора, так и от характера музыки.
В отличие от этого, реверс-инжиниринг оркестровой музыки в фортепианные соло или дуэтные аранжировки (то есть прямо противоположный процесс) был широко распространён в середине-конце XIX и начале XX века.
Издатели Брамса, Чайковского, Дворжака, Дебюсси, Стравинского и многих других композиторов той эпохи часто настаивали на создании таких аранжировок, выполняемых или, по крайней мере, контролируемых самими композиторами. Поток доходов, получаемый от симфонического произведения, мог быть увеличен (даже экспоненциально) с помощью издания таких аранжировок «для дома». Они довольно хорошо продавались среди любопытных энтузиастов в те дни, когда ещё не были распространены аудиозаписи и трансляции.
Alex Johnston, «занимаюсь музыкальной теорией, музыкальными технологиями и музыковедением».
Нет. Обычно для многих композиторов (и, возможно, для тех, кто пишет оркестровую музыку) было принято записывать музыку в так называемой «краткой партитуре», то есть выписывать весь основной музыкальный материал, доходя до конца. Затем записывать его позже в «полной партитуре», уже выписывая каждую партию так, чтобы ее можно было скопировать. Если все струнные играют одно и то же в каком-то отрывке, вы не тратите время на то, чтобы записать партии скрипки, альта и виолончели, которые играют в унисон.
Некоторые композиторы могут сочинять вещи на фортепиано, а затем записывать их, но только для того, чтобы услышать, как это звучит. Было бы довольно трудно аранжировать целую симфонию в играбельную фортепианную пьесу (хотя Лист проделал это для пары симфоний Бетховена). Поэтому вместо этого они записывают основные вещи, используя столько станов, сколько им нужно, а затем уточняют детали позже.
Забавный факт: Арнольд Шёнберг сочинил свой обширный песенный цикл «Gurre-Lieder» в «короткой» партитуре между 1900 и 1903 годами, а затем перестал работать над ним, потому что перспектива оркестровки была слишком трудозатратна для него в тот момент, и у него были другие дела. Оркестр для этого произведения настолько огромен, и в нём так много станов, что ему пришлось потом заказывать специальную музыкальную бумагу для рукописи.
В результате он не брался за это до 1910 года, а закончил работу в 1911-м. Премьера состоялась в 1913 году, и к тому времени его музыка сильно изменилась. Его более поздняя музыка была настолько непопулярна, что, когда премьера получила огромный успех, он был совершенно равнодушен, чувствуя, что публика аплодирует тому композитору, которым он был тринадцать лет назад...
Thomas Ruddick
Могли ли композиторы полностью создать пьесу в своём сознании и начать непосредственно с записи оркестровой партитуры? Да, многие могли. Бетховен смог написать свою великую 9-ю симфонию (и, вероятно, некоторые другие произведения), будучи уже глухим. Моцарт, конечно, тоже мог так работать.
Означает ли это, что они всегда работали в этом режиме? Очевидно, что некоторые композиторы работают на фортепиано, а оркеструют позже, а другие могут начать с написания партитуры сразу.
Это почти то же самое, что и в других искусствах. Французская Академия предписывала художникам подготавливать крупную работу, выполнив несколько предварительных этюдов, а затем проводить окончательную работу в студии. Но когда появлялись импрессионисты, они брали наборы красок и мольберты и очень быстро рисовали, потому что их заботой было запечатлеть изображение до того, как изменится свет и атмосфера.
Возможно, вы знаете, что большинство писателей создают произведение через множество редакций, а некоторые используют «автоматическое письмо», позволяя произведению выйти в «потоке сознания». Ещё есть постмодернисты, которые пытались создавать искусство случайными методами, как Кейдж или Каннингем, соответственно, создавая музыку и танец с помощью подбрасывания монет. В скульптуре Роден создавал несколько этюдов до завершения своей окончательной работы, в то время как Микеланджело просто визуализировал готовую работу сразу, «вырезая всё лишнее».
Я слышал, как работают композиторы (не знаменитые, но профессора музыки), и я помню, как один из них играл свой отрывок снова и снова на фортепиано, делая крошечные изменения (несколько нот) каждый раз. Я потерял счёт тому, сколько раз он проверял эти крошечные вариации, пока не остановился на одной из них.
Говорят, что Мендельсон, будучи довольно состоятельным человеком, позволил себе нанять оркестр, который играл его произведения, прежде чем завершить их и поставить премьеру. Большинство композиторов не балуются подобным образом, и им приходится представлять инструменты в своих умах — не всегда с удовлетворительными результатами. Бетховен иногда просил сыграть бас или рожок не слишком удобные ноты, а Рахманинов иногда рассматривал хор как пианино...
В конце концов, в случае всех искусств нет «правильного» или «неправильного» пути. Любой метод позволяет создать произведение, которое кто-то найдет прекрасным.