Первую звезду героя он получил, успешно сражаясь с фашистами в боях. Его командиром тогда был Каманин.
Но почему-то он и Берегового не хотел посылать в космос. (Это видно в изданных дневниках Каманина).
После космического полёта Береговой стал дважды Героем Советского Союза и одним из руководителей Центра подготовки космонавтов.
Мое знакомство с ним было своеобразным.
Создавалось новое катапультное кресло для реактивных самолётов. Чтобы испытать, как оно вместе сидящим в нём лётчиком будет вылетать из кабины самолёта при катапультировании, я предложил выдёргивать кресло подъёмным краном из самолёта, стоящего на земле, и настоял на том, чтобы лётчик в кресле был большого роста. Самым рослым в это время в ЛИИ оказался лётчик-испытатель Г.Т. Береговой. Его с креслом поднимал подъёмный кран, а я, стоя на высокой лесенке, измерял — не заденет ли он, «катапультируясь», за детали кабины пилота. Не задевал. Сначала Береговой с возмущением отнёсся к роли, как он сказал — «манекена». Однако потом смеялся и говорил: «Теперь знаю, что чувствует манекен, когда его выстреливают из самолёта». Отчёт мой об этих кратких «испытаниях» был одобрен.
Береговому было поручено весьма сложное задание: состыковать в космосе «Союз-3», в котором он взлетел, с беспилотным «Союзом-2», уже летавшим по орбите вокруг Земли. Это оказалось для него непосильной задачей. В невесомости у Берегового возникла стойкая иллюзия, будто бы он не просто парит в невесомости, а висит вверх ногами, перевернувшись вместе с космическим кораблём. И вот он, полагая, что должен перевернуть корабль «Союз-3» в «правильное» положение для последующей стыковки с «Союзом-2», стал крутить рукоятку управления своим кораблём, хотя это было совершенно ненужным, ошибочным. Из-за этого автоматика не допустила сближение кораблей ближе, чем на 30 метров. Завершение полёта и приземление были благополучными.
Мне рассказывали, что из своего космического корабля Георгий Тимофеевич Береговой вылез, держа в руке оторванную рукоятку управления кораблём. У него был стойкий спазм мышц кисти руки. Ему помогали её разжать, сам он не мог выпустить рукоятку. Что же произошло? Береговому было предписано провести стыковку «Союзов» в самом начале космического полёта, то есть вскоре после начала действия невесомости.
Это начало я называю «ударом невесомости»!
Мне пришлось изучать его действие в полётах на самолёте по параболе ещё с 1961 года. Такой «удар» у 70% наших испытуемых создавал иллюзию перевёрнутого положения. Им казалось, что они висят вниз головой, но и самолёт вместе с ними летит, можно сказать, «вверх ногами». В полётах у них возникали ещё и нарушения в физиологической системе «глаз-рука». Если они в невесомости не видели своей руки, то её движения становились ошибочными. Всё это мне удалось подробно рассказать (рисуя схемы на бумаге) во время телевизионной передачи ещё в 1962 г.
В 1963-м году мы с А.М. Клочковым и А.Т. Зверевым делали доклады на первой в нашей стране не секретной конференции: «Авиация и космонавтика, 1963». Там нами на больших плакатах было показано как нарушаются движения рук в невесомости. В 1964-ом году все эти нарушения были описаны не только в научных статьях, но и в общедоступном (тираж 2500 экземпляров) журнале «Наука и жизнь» (1963 г., №3, 1964 г., №4).
Результаты наших исследований в полётах при кратковременных режимах невесомости и перегрузки указывали, как предотвратить и прекратить дезориентацию в пространстве и дискоординацию движений, возможных в начале действия невесомости. Замечу, что, учитывая это, в школе лётчиков-испытателей ЛИИ многие годы молодых пилотов обучали тому, как управлять самолётом, когда перегрузки сменяются невесомостью.
Почему же военные космические медики при подготовке полёта Берегового не учли наши научные результаты, полученные в опасных лётных экспериментах в гражданской организации, в Лётно-Исследовательском институте?
Популяризаторы продолжают твердить, будто бы единственной причиной возникновения иллюзии у Берегового был прилив крови к голове после исчезновения действия силы тяжести. Это не главная причина.