Не так давно мне выпала возможность ближе познакомиться с работами Марка Шагала. Россия, как оказалось, занимает важное место на полотнах художника, по национальности еврея.
Почему художник так любил Витебск, но не вернулся туда, хотя и была возможность? Почему на его картинах так много невест? Какую роль в творчестве Шагала играла религия Сегодня расскажу о творчестве и жизни Марка Шагала.
Начало пути
Имя, данное Шагалу при рождении — Моисей. Домашние называли его Мовшей. Семья была многодетная, шумная и набожная. Хоть религией и запрещено было изображение человеческих лиц, но родные не ругали мальчика за его первые попытки рисования (в частности, перерисовка иллюстраций из книг). Мошва учился и в частной школе рисования. Юделя Пэна поразила манера рисования мальчика, и он решил обучать его бесплатно.
В 1906 году решился на более серьезный шаг — уехать для учебы в Петербург.
«Захватив двадцать семь рублей — единственные за всю жизнь деньги, которые отец дал мне на художественное образование, — я, румяный и кудрявый юнец, отправляюсь в Петербург вместе с приятелем. Решено! Слёзы и гордость душили меня, когда я подбирал с пола деньги — отец швырнул их под стол. Ползал и подбирал. На отцовские расспросы я, заикаясь, отвечал, что хочу поступить в школу искусств… ».
Там, благодаря витебскому приятелю Виктору Меклеру и Тее Брахман, Шагал вошел в круг интеллегенции. С Теей у начинающего художника были очень хорошие отношение — Брахман даже позировала ему. Однако не она стала музой Марка Шагала.
Встреча
Тея Брахман познакомила Марка Шагала со своей подругой — Беллой Розенфельд. Она тоже была из Витебска (там молодые люди и встретились), училась в Москве, проходила женские курсы Герье. Очень интересны их воспоминания о первой встрече. Вот, о чем писал Марк:
«С ней, не с Теей, а с ней должен быть я — вдруг озаряет меня! Она молчит, я тоже. Она смотрит — о, её глаза! — я тоже. Как будто мы давным-давно знакомы, и она знает обо мне всё: моё детство, мою теперешнюю жизнь, и что со мной будет; как будто всегда наблюдала за мной, была где-то рядом, хотя я видел её в первый раз. И я понял: это моя жена. На бледном лице сияют глаза. Большие, выпуклые, чёрные! Это мои глаза, моя душа. Тея вмиг стала мне чужой и безразличной. Я вошел в новый дом, и он стал моим навсегда»
Вот, что вспоминала Белла в своей книге «Горящие огни»:
«Откуда он взялся? Я его никогда не видела. Он не похож ни на друзей Теиных братьев, ни на кого. Ступает как-то неуверенно. Со сна, что ли? Поднял руку и забыл опустить. . .
Ему хочется потянуться, размять руки и ноги, он их сгибает и разгибает. И все смеется. Приснилось что-то смешное? Или это я его рассмешила?
...Я совсем теряюсь, не знаю, как себя вести. .
- Понимаешь, это тот художник. Ну, я тебе говорила. - Тея наконец оживает».
Именно Белла была для Шагала олицетворением любви, вдохновения и нежности. Интересно и то, что даже после свадьбы и смерти Беллы, Марк Шагал изображал ее в образе невесты. Но до свадьбы было далеко.
Время испытаний
В 1911 году Шагал получил стипендию и поехал в Париж. Там он учился, знакомился с художниками, поэтами, авангардистами. Марк участвовал в Осеннем салоне, там были выставлены его работы в кубистической манере. Правда, кубизм Шагала всегда был особым, отличающимся от, например, кубизма Пикассо (которого Шагал всегда считал соперником).
В 1914 году худложник вернулся в Витебск, чтобы повидать молодых и возлюбленную. Он планировал уехать в Европу, но началась Первая Мировая война. Годом позже Марк и Белла поженились. Художник вспоминал свадьбу, как один из самых неприятных моментов в своей жизни (родители девушки недолюбливали Марка), но на его картинах венчание всегда было изображено в ауре почтительной таинственности и торжественности.
В Петрограде художник работал в Центральном военно-промышленном комитете (это и помогло избежать призыва на фронт). В 1918 году Марк Шагал назначен комиссаром по делам искусств Витебской губернии. С готовностью взявшись за дело, художник всего месяц спустя открывает училище для художников. Правда, сам из него и уходит из-за конфликта с Казимиром Малевичем, также преподававшем в художественном училище.
Марк Шагал получил работу в Еврейском камерном театре, но денег это ему не принесло. Даже на краски не хватало средств. Шагал также устал от своей репутации всего лишь «еврейского художника». Это все укрепляло решимость уехать из России. Хотя Шагал очень любил Витебск, но больше уже никогда туда не возвращался: все родные умерли, город необратимо изменился. Он остался только на полотнах и в воспоминаниях.
Художник хотел уехать в Париж, но границы были закрыты. Только в 1922 году удалось вырваться из России. В Берлине целых год Шагал изучал литографию: появились иллюстрации к «Мертвым душам», Лафонтену, «Дафнису и Хлое». Здесь и зародились иллюстрации к «Библии».
Эти картины очень эмоциональны, а в работе с цветом видно влияние мастеров Возрождения. При этом, Шагал верен своему авторскому видению и стилю.
Здесь появляется еще один важный момент: отношение Марка к революции и религии. Иисус был для Шагала важной фигурой, так как по национальности был евреем (как и художник).
В образе Христа Марк видел олицетворение еврейского народа, его судьбы. Поэтому и революцию сначала Шагал принял восторженно: верил, что она даст всем равные права.
Наконец, семейство перебирается во Францию, в 1937 году получает французское гражданство. Шагалы, думали, что в этой стране им ничего не будет угрожать.
В 1933 году работы Шагала признаны дегенеративным искусством, несколько картин Марка нацисты публично сожгли. Темнота сгущалась, наступали мрачные времена, семье художника пришлось уехать в Нью-Йорк.
В 1944 году Париж был освобожден. Марк, Белла и Ида (их дочь) мечтали о возвращении. Но Белла внезапно заболела.
Мы отдыхали в горах в Адирондаке, и у Беллы неожиданно разболелось горло. Она все время просила горячего чая. На следующий день у нее поднялась такая высокая температура, что я отвез ее в больницу. Увидев в коридорах монахинь, она сильно расстроилась. Дело в том, что раньше мы с ней были на озере Бивер и она прочитала там объявление, что проезд открыт только для белых людей христианского вероисповедания, это было ей невыносимо. Странно, что перед самой болезнью она закончила свои мемуары и сказала мне: «Смотри, тут все мои блокноты. Я все привела в порядок, чтобы ты потом знал, где что лежит».
А в больнице, естественно, стали спрашивать все данные — имя, возраст, а когда спросили про вероисповедание, Белла отказалась отвечать. Она сказала: «Мне здесь не нравится, отвези меня обратно в отель». Я отвез ее обратно, а на следующий день было слишком поздно.
Девять месяцев художник не брался за кисть, именно Ида заставила отца возобновить рисование.
Марк еще раз женился, но Белла оставалась в его памяти всегда. Он писал первую жену и после ее смерти, всегда сожалел о том, что не оставил Беллу в клинике, не настоял.
Скончался Шагал в своем особнке Сен-Поль-де-Ванс, поднимаясь на лифте. Похоронен он был очень далеко от Витебска, на кладбище Сен-Поль-де-Ванса.
Картины Шагала очень эмоциональны и символичны, его творчество и по сей день находит отклик в сердцах людей, а дом-музей в Витебске посещают многие туристы.
Это была первая часть из рубрики "Национальное еврейское ощущение", где я рассказываю про известных художников и художниц, которые были евреями, а также о том, как это повлияло на их жизнь и творчество.
Если вам было интересно, заходите сюда. В навигаторе по каналу все статьи распределены по темам и рубрикам.
Пишите в комментариях, какая картина впечатлила больше всего, а какая кажется странной и непонятной?