Как известно, некто Шалопаев сидит в кресле Головы и помаленьку к нему привыкает. Говорят, привыкнуть ко всему можно. И широковато оно, и не той высоты, и ненадежное какое-то, хотя с виду вроде добротное… Но, ежели посидишь подольше, то замечаешь, что есть положения, в которых кресло совсем не скрипит, почти не шатается – надо лишь замереть в выверенном, правильном наклоне и дышать через раз, а лучше и не дышать вовсе. Утомительно, но потерпеть-то можно. И Шалопаев ежедневно терпение и недышание развивает.
Поднатужился он однажды, собрал в кулачок волю и решился себя показать – сидит-то красиво как. Только вот незадача – просто сидеть, увы, еще не достаточно: надо и молвить что-нибудь. Стало быть, будет проклятая звуковая волна… От неожиданности и испуга глянул в бездну себя Шалопаев, и накрыло его меланхолией, горечью, тиной морскою. И, как лодка в волнах, кресло под ним закачалось, и свою речь он повел так…
- Сам я – сирота горемычная, и жена моя мной недовольна, да и все остальные, похоже, тоже... Каким ветром меня занесло сюда? Ну, надеялся я по юности денег много заработать. И осваивать деньги у меня получается здорово всегда… Город воистину дик, не умыт, не причесан, все раздолбано, рушатся склоны и вечно не там течет вода. Но доказал полезный соседский опыт – ежели часто празднуешь за вертикальный счет, то все к лучшему преобразовывается. А чтоб было не вертикально – я не сторонник. Ибо, ежели не вертикально, то кто всем вставит? Ну, а без этого делать никто ничего не может. Ну, и развития, значит, не будет без этого никогда. Как отношусь к долгам? Как к приятной роскоши. «В долгах, как в шелках» - есть поговорка такая… Прямо сейчас сделать вид, будто можешь себе позволить. Ну, а дальше – время течет, приходят иные Головы – вот они пусть долги и расхлебывают, раз занесло их сюда…
И воистину дерьма здесь по ноздри, и блохи скочут. Неприятное место, но не зовут меня что-то на северный полюс. Там и воздух почище, и блох нету, и вода надежно заморожена… Видно, я недостаточно бледный, чтоб звали меня туда, либо без матушкиного благословения такого случиться ни с кем не может…
Как я сижу тут? Ну, больше молча, однако порой, бывает, произношу тихонько короткое слово. Длинное слово нельзя, а то звуковая волна может кресло качнуть, и станет опять хреново… Ой, ну какие прямые выборы Головы?! И какая воля Народа?! Что вы! Да Народ же сам с собой договориться не может! Вот спросил я его, нужны ли ему читальни, а он в ответ то нет, то да… Ежели эдакому волю дать, он изберет Головой себе подобного – алкоголика, наркомана, смутьяна какого-нибудь. Нет, уж лучше пусть буду я – тихий, спокойный, в очках и в чистом костюме всегда. Как бы сейчас гордилась мною мама… Ну, а жена, конечно – она оценить не может…
Нестор Толкин