Юлия Малл:
Лью́ису Кэ́рролу даже не снилось то, во что сказочка переродилась : страньше и страньше жизнь в ней течёт, времени ход то спешит, то замрёт.
'
Всё здесь инертно и не постоянно, фоны меняются резко, спонтанно. Звери как люди, зверь — человек. Клетки повсюду. Весь мир — в голове.
'
Люмпен:
Щас, как пальну я залпом из всех пушек, как посрывает ушки у макушек. Как разнесётся шум по закоулочкам и позавидуют проулки переулочкам. Как понесётся лихо одноглазое, такое наглое, однообразное.
И полетят чудовища ужасные, снаружи страшные — внутри опасные. И станут кровь сосать людскую, калорийную и вспоминать про связь ассоциативную и , наплевав на тела трепетание, разбудят в себе гадкие желания.
То похоть жадную, поганую, противную, то зависть, злобу негативную. И будет мрака процветание и гнев души и передел сознания.
'
Юлия Малл:
Игры разума и фантазии доводят до безобразия, бессознательное с осознанным борется за право быть познаным.
Из кошмаров в явь монстры просятся — тянут щупальца, жрать им хочется.
Им не терпится ждать до пятницы, числа путая, до тринадцати
не считают, и полнолуние не торопят — творя безумие, сеют страхи, тоску, сомнения, и меняют мировозрение.
'
Звенья слабые рассыпаются, а покрепче — в дугу сгибаются.
Клетки разума бело-чёрные, а фигуры на них точённые (или выточены из бивней мамонтов). Может надо быть математиком иль гроссмейстером, чтобы точности понимать зазеркальных тонкостей?
'
Люмпен:
Реалии, реалии, страдания
Откуда слово лишнее взялось?
Материализовалось подсознание —
Писать о всяком, что пережилось
'
Рассказки страшные, весёлые
И вечный бой добра со злом
Неважно старые иль новые
Покрыта скверна серебром...
'
Надолго, может навсегда
У Бога отморозит душу,
Так надоест ему вода,
Что льётся из сказаний в уши,
'
Но разовьётся позитив
Из полуночных откровений,
Когда ракетку расчехлит
Непризнанный пока что гений.