Наблюдал сегодня компанию молодых бабуинов, развлекающихся дешёвым алкогольным пойлом, каким-то паршивым клубнячком из дешёвой колонки и разговорами по понятиям. Посмотрел я на них, и накатили на меня воспоминания... Лето, дача, домик на дереве с шиферной крышей, стенами, обитыми металлом, и несколькими килограммами гвоздей, костёр в ближайшем лесочке, водка «Гжелка», катание на велосипедах, рисование на заборах, споры о кино и литературе, курение в кустах, панк-рок из магнитофона, разработки вечных и не очень двигателей, хорошие друзья и красивые девушки. Моя основная компания состояла из трёх человек: Я, С и О. Мы взаимодействовали и дружили ещё с несколькими компаниями. Позже к нам присоединился К, весьма талантливый и умный, как и все мы, но о нём в другой раз. Он И был один парниша, которого мне напомнила компания молодых бабуинов. Серёженька-Скинявенький.
Для более молодой аудитории поясню: в те дикие времена, все относились к определённым социальным группам, называемым субкультурами, даже если ты не относил себя к ним, то принадлежал к кому-то. Зависела принадлежность от: стиля одежды, предпочитаемой музыки и определённых философий. Наше трио состояло из хиппи, металлиста и реппера-панка. Ну или как-то так нас обзывали, нам же было по-фиг на эти ярлыки, ведь перед нами было лето, велосипеды, мечты и бесконечный запас идей с оптимизмом. Ну и что бы понимать, мы жили через через участок друг от друга: я, левые люди, О, левые люди с детьми, С. Напротив О находился участок Серёженьки. Мы его честно недолюбливали. Причина? Довольно проста: он был старше и крупнее, так что регулярно пытался бить каждого из нас. И обращался за помощью регулярно. И выручал, если нас пытались бить другие. Но эта сложная часть отношений, не так важна, как то что Скинявенького ставили нам постоянно в пример: «Серёженька умничка!» — говорили наши родители. — «Он перекопал грядки, посадил дерево, собрал космолёт, успешно провёл операцию на открытом сердце используя тяпку...» Ладно. Последнее я преувеличил, но идею поняли. Когда нам это высказывали, то мы вспоминали: вот я тащу пьяного Серёженьку домой, вот О даёт ему денег, вот С видит как Скинявенький вытрясает мелочь у малолеток на платформе. Сами понимаете, мы все видели другую сторону монеты, которая иногда больно нас била. И периодически натравливала очень послушную ротвейлрешу. Сейчас понимаю, что это был обычный одинокий парень, которого не научили думать, но тогда...
После очередной пакости мне и С, мы решили отомстить. Что могут два хилых ботаника? Ну... Залезли к нему в дом. Думаем, а какую пакость можно сделать, но что бы ущерба его родителям не нанести? Так... Что в холодильнике? О. Яйцо. Аккуратно прокалываем и прячем под диваном. Тут С говорит: «Блин. Я ссать хочу!» Открываем холодильник, достаём бутылку «Нарзана». Пару минут спустя, мы покидаем дом, хихикая как могут только сделавшие гадость подростки. Не рассказали об этом О. Где-то за неделю мы об этом забыли, а Серёженька вернулся из Москвы. Приходит собираемся мы с С и О, а последний рассказывает: «Подходит ко мне Скинявенький, говорит... «Прикинь, у меня дома тухлятиной пахнет. И «Нарзан» кажись испортился. Я его пью, а он на вкус как моча!» Ну я его и спросил: «А откуда ты знаешь, какая она на вкус?» Хорошо что за забором стоял, вы не в курсе, что за фигня?» Мы и рассказали ему историю, но поклялись, что Серёженька никогда об этом не узнает.
В другой раз, я задолбался, что он у меня периодически отнимает и стабильно стреляет курево. Хотя денег у него стабильно водилось больше чем у всех нас вместе взятых. Так что на станции была куплена пачка петард — «корсары-2». Одна из них была воткнута в сигарету. После очередного «гони сигу» подсунул ему заготовленную. Пол-сигареты он выкурил, мы же тем временем немного, метров на пять, отстали, что бы иметь фору. И это мы хорошо придумали. Правда неправильно было было бежать всем в одном направлении, но оглушённый Серёженька нас так и не смог догнать. После этого сигареты он стал стрелять реже.
И заключительная история. Подходит ко мне Скинявенький и говорит:
— Локи, братишка, дай пятьсот рублей.
— У меня нет столько.
— Ладно. Ты башковитый, скажи, где скачать их можно?
— В смысле?
— Ну как они точно выглядят.
Я начинаю подозревать неладное.
— А зачем тебе?
— Мои родаки купили крутейший принтер. Я на нём распечатаю купюру, после этого обменяю у хачиков на рынке. И получу нормальные деньги.
— Плохая идея. Бумага нужна специальная. Плюс принтеры, даже цветные не могут напечатать всякие водяные знаки.
— Да ладно. Он офигенный. А распечатку я потру, будто использовали уже не первый год. Чё те жалко сказать что ли?
— Не жалко. Но попадёшься, зуб даю. На сайте центробанка посмотри. Но я тебе этого не говорил. И вообще ничего об этом не знаю.
Спустя полтора месяца, когда очередное лето закончилось, стоял тёплый сентябрь, я, С, О и К сидели у костра, разговаривая о предстоящей учёбе, девушках, башмаках, королях, сургуче и капусте. К нам прибегают весьма взволнованые и ржущие подруги и рассказывают:
— Сидим, выслушиваем нотацию от родителей, какие мы ленивые, не то что Серёженька, вот он молодец, сделал новый забор, как обычно, короче. А на фоне телек работает, там криминальная сводка: показывают, как милиция выбивает дверь в квартиру и мордой в пол кладут знакомую рожу. Потом показывают чутка судебного заседания. Ему дали два года за фальшивомонетничество.
— Кому?
— Скинявенькому!
Как-то после этого мы с ним больше не пересекались. Хотя до этого одним летом он решил поступать в Суворовское, как раз лето было после его девятого класса. Просил помочь меня с математикой и физикой. Я что мог то помог. Но как-то за две недели мне было сложно освоить программу следующего года, а ему за месяц последних трёх классов. Не поступил. Хоть меня не стал обвинять.
Ну и не всегда наши отношения строились на позиции неприятелей, если надо было, то объединялись против общего врага. «Это мои ботаники, только я могу их бить» и «Это наш гопник, только мы можем над ним издеваться».
Хорошо было тогда. Просто.