Контракт
По возвращении из Америки, я, первым делом, начал писать и согласовывать с заказчиками план работ. Американцы остановились на четырёх пакетах – два по электродинамике и два по электронной оптике. Кроме того, они заказали пакет по решению задач оптимизации и проведение исследований по возможности усовершенствования алгоритмов своей программы Quick Silver. Программа эта имела тот дефект, что в ней использовалась конечно-разностная сетка с пералеллепипеидальными криволинейными ячейками, плавно согласуемыми с границей расчётной области. В области прохождения пучка эта сетка принимала цилиндрическую форму, поэтому она имела особенность на оси, состояющую в том, что приосевые ячейки имели очень малый размер по азимуту в сравнении с другими размерами. Поскольку шаг по времени для явной схемы ограничивался так называемым условием устойчивости Куранта, это приводило к необоснованному увеличению общего времени счёта при измельчении сетки.
Параллельно я решал и другие проблемы, главной из которых был подбор коллектива для выполнения контракта. Я написал американцам длинный список исполнителей, который включал шестерых сотрудников из Томска и шестерых местных. На деле же, в рабочую группу включил Виталика и Глеба из ИЯФа, и Володю из университета. Этого было вполне достаточно, поскольку все пакеты были написаны мною, а эти ребята принимали некоторое участие лишь в одном из них. Я собрал их всех вместе и объяснил вкратце им объём предполагаемой работы, сроки и её содержание. Пакеты должны быть тщательно тестированы, снабжены содержательными диагностическими сообщениями при возникновении аварийных ситуаций или при задании ошибочных данных пользователями. Результаты тестов должны быть помещены в руководства пользователя этими пакетами. Поскольку руководства должны быть написаны на английском языке, эта часть работы ложилась непосредственно на меня. Кроме того, чисто формальная и скучная работа по написанию документации большинству людей просто невыносима, и они согласны заниматься ею либо по принуждению начальства, либо за непомерные деньги. Показав исполнителям план работ, я сказал:
– Вам известна общая стоимость работ и сроки исполнения каждого этапа. Теперь каждый может взять на себя ту часть работ, которая ему нравится и которая представляется ему по силам. Это и будет определять вашу зарплату. Однако, хочу предупредить, что взявшись за работу, исполнитель не только задал себе уровень зарплаты, но и взял на себя ответственность за качественное выполнение работы в срок. Как координатор работ, я отвечаю за выполнение контракта в целом, поэтому я не просто распределяю финансовые ресурсы проекта, но, в случае завала какой-либо части работ, я должен лично позаботиться о выполнении её в срок, поэтому я должен либо подключить кого-то ещё к аварийному этапу, либо заменить исполнителя, либо, в конце концов, сделать эту работу самому. Кроме того, я обязан выполнить все работы, на выполнение которых не нашлось добровольцев. Для стимулирования работ я предлагаю следующие меры. Качественное выполнение и сдача работы за две недели до назначенного срока оплачивается премией в десять процентов от стоимости этапа, задержка выполнения на две недели грозит штрафом исполнителю в размере тех же десяти процентов.
Контракт пришёл по факсу, он был подписан мной, отсканирован и отослан в Сандию. После того, как я сходил в местную фирму и выслал им цены на рабочие станции, согласованная цена контракта составила сто сорок тысяч долларов. Американская сторона билась за каждый доллар. Как и предсказывал Алан, сначала они предложили мне поставить две своих рабочих станции. Я отказался, аргументировав тем, что в России напряжение в сети составляет двести двадцать вольт, а в США – сто десять, кроме того, частота тока в России пятьдесят герц, а в США – шестьдесят, поэтому в Россию поставляются компьютеры и другая электроника с источниками питания, рассчитанными на местные стандарты. Когда американцы запротестовали, что я заказал мониторы слишком большие и потому слишком дорогие, я, по совету Алана, спорить не стал и сказал: «Зато процессоры мне нужны самые мощные, поскольку придётся решать очень сложные и трудоёмкие задачи». В итоге, сошлись на указанной выше цифре.
Тут выяснились следующие детали. Во-первых, аванс не предусмотрен, и исполнители получат плату только после сдачи первого этапа. Это можно было понять, поскольку заказчик пока не знает исполнителя, живущего в разорённой и нищей стране. Но как быть мне? Ведь моим работникам нужно просто физически выживать, кормить семьи. Подвигнуть их работать обещаниями заплатить через полгода было невозможно. Во-вторых, если купить рабочие станции, возникает проблема, где их держать? Дома – слишком опасно, если учесть, что моя квартира уже была ограблена и не раз. Я полагал, что последовательность моих действий в этом направлении будет такой. Иду в фирму, заключаю с ней договор на покупку, высылаю договор американцам, они перечисляют деньги фирме, и в конце этой цепочки я получаю рабочие станции. К этому моменту я должен определиться, где их установить. На деле же, отдел оборудования Сандийской лаборатории в ответ на мои телодвижения заявил прямо:
– Мы не понимаем, что вам нужно. Мы перечисляем деньги на покупку оборудования в объёме, предусмотренном контрактом, и на этом наши проблемы заканчиваются. Вы, как руководитель работ вольны сами покупать, что Вам нужно и где нужно. Нас это не касается, но деньги Вам будут перечислены после сдачи первого этапа работ.
Получив это сообщение, я подпрыгнул от радости. На первом же этапе нам предстояло сдать пакеты на персональных компьютерах. В таком случае, станции, вообще, не обязательно покупать. Их можно арендовать на время проведения работ где-нибудь на стороне, а деньги пустить в фонд заработной платы. Вот только где взять деньги на зарплату сотрудникам до завершения этапа?
С Виталиком особых проблем не возникло. Он согласен выполнять работы в свободное время на институтском компьютере и может подождать с олатой. Кроме того, он был моим главным соавтором в первом из пакетов, хорошо разбирался в проблеме, и потому был самым надёжным их всех исполнителей. Двум другим нужно было давать персональные компьютеры для проведения работ. К счастью, у нас была пара их, полученная женой по образовательному гранту Сороса.
С Володей сложнее. В НИС (научно-исследовательском секторе) университета зарплату платили из хоздоговоров. Так что, есть договора – есть деньги, а на нет – и суда нет. Жил он впроголодь и говорил: «Я бы рад работать из будущих доходов, да семью кормить нечем.» С ним мы работали в одной лаборатории ещё в Вычислительном центре, откуда он и ушёл в университет после того, как молодой партийный товарищ заложил его в КГБ, когда он принёс мне на работу книжку по сравнению экономических систем капитализма и социализма, изданную на Западе. Позже, когда я перешёл на работу в Институт математики и занялся выполнением хоздоговорных работ через НТТМ, Володя пришёл ко мне, и я пристроил его к выполнению некоторых заказов. Помимо этого, он проявил значительный интерес к развитию численных алгоритмов метода интегральных уравнений, и мы опубликовали с ним несколько интересных статей. Затем Володя попросил, чтобы я выделил из своего договора, объёмом в семьдесят пять тысяч рублей сумму в двадцать тысяч, чтобы провести договор через университет, поскольку там в НИС все сотрудники должны были зарабатывать себе зарплату самостоятельными договорами.
– Потом, когда раскручусь, я отдам тебе эти деньги, – пообещал он.
«Потом» не наступило никогда, поскольку вскоре перестройка захлебнулась, безналичные деньги были слиты в карманы немногих подготовленных люлей. Когда же денег для отдачи нет, русский человек нередко разводит руками: «Я бы отдал, да нет. Когда будут, отдам.» Однако, через пару лет и это забывается. Тем не менее, я поступил как тот шофёр в песне Высоцкого: «Я зла не помню, я опять его возьму». Взял, потому что он к этой работе был подготовлен, а любого другого надо учить несколько лет, пока поймёшь, пригоден он к делу или нет.
Чтобы платить зарплату моей команде, нам пришлось обменять двухкомнатную квартиру жены на однокомнатную. В этом был определённый риск в том случае, если американцы начнут тянуть с оплатой нашей работы или вовсе кинут нас. Я считал, что риск просчитан и обоснован, потому что мы имеем дело не с частной компанией, а с национальной лабораторией Министерства энергетики США.
Через пару недель после получения первой зарплаты Володя пришёл ко мне с вопросом:
– Ну, хорошо, зарплату мы имеем, а как быть с социальными гарантиями?
– Что ты имеешь ввиду? – удивлённо спросил я.
– А вот, скажем, я взялся за работу, потом заболел. Как быть с выплатами по болезни или в случае получения увечья на рабочем месте?
– Володя, ты взрослый человек, окончивший университет. Хотя ты учился не на экономическом факультете, но курс политэкономии проходили мы все. Мог бы сообразить, что социальные гарантии в виде медицинского страхования может дать либо государство в целом, либо достаточно крупная фирма. Для этого фирма или государство создаёт страховой фонд из налоговых отчислений. Мы работаем по контракту с иностранным государством, не ставя своё в известность, однако налогов с этих своих доходов мы не платим ни одному государству. По закону получается, что мы совершаем экономическое преступление. Мы оправдываем свои действия тем, что с Соединёнными Штатами отношения у нас, как у продавца и покупателя огурцов на рынке, поэтому какие здесь могут быть налоги? Со своим государством у нас отношения несколько иные, но все мы здесь устроены на каких-то рабочих местах, получаем нищенскую зарплату, с которой государство уже взяло налоги до того, как выплатило нам зарплату с задержкой, и оно обеспечивает нас пусть не всегда устраивающей нас качеством медициной, бесплатными квартирами, нищенской же пенсией. То же, что мы заработали сверх, считаем своим, и на эти деньги мы, в принципе, можем купить себе уже не бесплатные – медицину, жильё и отложить на банковский счёт на старость. Это кажется нам справедливым.
– Впрочем, – добавил я, – если вы считаете меня капиталистом, я готов пойти коллективу навстречу, и мы из средств нашего контракта можем организовать страховой фонд, чтобы в случае болезни работника оплачивать ему больничные дни из этого фонда. Но при этом я должен урезать наши зарплаты, скажем, на десять-пятнадцать процентов, а получать эти деньги будут не все, а лишь заболевший. Ты согласен на эту схему?
Молчание Володи свидетельствовало, что этот вопрос для него был решён отрицательно, и я не стал оповещать остальных об этом инциденте. Но ещё через месяц он прислал мне по электронной почте письмо, излагающее ещё одну проблему: «Ты, конечно, можешь поступать как хозяин-барин, решать: что хочу, то и ворочу, – но у меня возник вопрос. Вот закончим с контрактом, получим свои деньги, на выходе будет рыночный программный продукт, который можно продавать кому угодно. А каковы наши авторские права на этот продукт?»
Моей первой реакцией было желание напомнить Володе о его долге в двадцать тысяч рублей, когда доллар стоил двенадцать рублей. Нынче, разумеется, рубль был совсем не тот, но доллар стоял крепко, а зарплату я выдавал в долларах. Уже через пятнадцать минут такое желание исчезло, так как я вспомнил, что теперь являюсь руководителем, пусть небольшого, но коллектива, который нацелил на выполнение контракта стоимостью сто сорок тысяч долларов. Я успокоился, отложил работу и взялся за расчёты. Когда они были закончены, я написал нашему карбонарию следующее письмо:
«Дорогой Володя!
Видимо, желая уязвить меня, ты употребил ярлык «хозяин-барин». Что ты подразумеваешь под термином «барин», мне не совсем понятно, поскольку я ем ту же пищу, что и все остальные члены нашей команды, одеваюсь в похожие одежды и недвижимости, помимо квартиры, в которой проживаю, не имею. Зато хотелось бы прокомментировать термин «хозяин». Те сельские жители, которых в народе называли «теребень кабацкая», считали, что хозяин коровы является деревенским капиталистом, или «кулаком», потому что молоко, сметану, творог, сыр и мясо может продавать кому и когда захочет, задирая цены. Тот же, кто имел корову, очень хорошо знает, что вставать ему придётся ежедневно в пять утра, задать корове корм, напоить, очистить стойло, омыть вымя тёплой водой. На дневную дойку идти на выпас, вечернюю можно произвести дома. Но главное, на весь год запастись сеном, подгадав вешние деньки, пока не начались дожди, скосить траву под палящим солнцем на разных, порою удалённых друг от друга клочках земли, просушить траву, вороша её граблями, поставить копны, сметать стога, привезти достаточный запас сена в овин, а зимой пополнять запас, привозя копёнку на лошадке за десять вёрст по заснеженному бездорожью. Вывод, который напрашивается: ты никогда не был хозяином коровы, иначе не высказал бы такой глупости. Я же, хотя и не имел коровы, но иногда помогал своим родственникам на покосе, и очень хорошо знаю, какую прорву сена нужно заготовить на зиму для одной коровы.
Но вернёмся от терминологии к делам нашим грешным. Ты, и в самом деле, не хозяин, потому что, закончив контракт и получив деньги, почувствуешь себя свободным от дальнейших обязанностей человеком, а я должен буду организовать сопровождение пакетов. В случае обнаружения пользователем ошибок или неполадок в процессе эксплуатации, я буду обязан бросить все, даже самые срочные свои дела и устранить неполадки в кратчайшее время, при необходимости консультировать всех своих пользователей, как только они обратятся за помощью. В таком режиме я живу уже не первое десятилетие, я к этому привык, и только поэтому у меня не было проблем с нахождением новых заказов все прежние годы. Сотни людей знают меня как специалиста и по первой просьбе могут дать на меня необходимые рекомендации.
Вопрос же об авторских правах ты задал совершенно правильный и разумный. Только у меня создаётся впечатление, что о юридической стороне этого вопроса ты имеешь весьма смутное впечатление, и моя обязанность внести ясность в это дело. Более того, я должен буду ознакомить со своими выводами весь наш коллектив, потому что у других тоже могут возникнуть или уже возникли подобные вопросы.
Авторское право может распространяться на идеи, методы, алгоритмы и программы. Виталик и ты принимали участие в научной работе, получив от меня тексты работающего пакета, упомянутого первым в нашем контракте, и внеся свою лепту в его развитие и дальнейшее совершенствование. Результаты этой работы воплотились в наших совместных научных публикациях, и к коммерческой деятельности прямого отношения не имеют. Если кто-то из нас в дальнейшем станет развивать эти идеи самостоятельно, то соблюдение прав остальных авторов должно проявляться в том, что он будет обязан процитировать работы соавторов и предшественников. Полагаю, что в этом вопросе теперь не может содержаться двусмысленностей и недомолвок, потому что я обрисовал не свои собственные мысли, а правила, принятые мировым научным сообществом.
Перейдём теперь в программному продукту. Поскольку здесь речь может идти о коммерческой выгоде, авторские права разработчиков должны быть выделены более чётко на основе количественных оценок. Что же входит в понятие пакета, помимо научных идей и алгоритмов? Это тексты программ, графические образы, документация, включая справочные системы. Все указанные элементы имеют простые количественные оценки. Например, тексты программ оцениваются в строках программного кода, графические файлы в килобайтах, а документация в страницах. Сложность лишь в том, как приравнять трудоёмкость отдельных элементов, созданных разными специалистами?
Почитав книга о разработках программных продуктов, я могу предложить некие разумные коэффициенты, скажем, одна строка программного кода равна двумстам байтов графического образа и равна десяти строкам документации на английском языке. Если эти коэффициенты покажутся кому-то необобоснованными, я готов выслушать и обсудить другие предложения.
Итак, затратив пару часов на подсчёты, я привожу результаты. Программный код пакета “POISSON-2” содержит 22765 строк, двенадцать мегабайт графических файлов, двести шестьдесят страниц документации объемом в десять тысяч строк и шесть тысяч строк справочной системы. Перейдём к подсчёту авторского вклада в создание пакета. На сегодняшний день у меня в этом пакете два соавтора. Виталий написал 3760 строк, что составляет 17% объёма программного кода, Владимир – 134 строки, то есть 0.5% объёма, все остальное создано мной. Глеб напишет системный интерфейс пакета для WINDOWS, это может быть объём ориентировночно в восемь-десять тысяч строк, но на сегодняшний день он ещё не сделал своего вклада. С учётом всех компонент, вклад Виталика оценивается в девять процентов, а Володи – 0.2%. При дальнейших продажах пакета я готов выплачивать соавторам их долю».