Если Бог продлит жизнь и здравие, Петербург будет другой Амстердам Мы в Нидерландах, в городе Амстердаме, благодатию Божиею и вашими молитвами, при добром состоянии живы, последуя слову Божию, бывшему к праотцу Адаму, трудимся, что чиним не от нужды, но доброго ради приобретения морского пути, дабы, искусясь совершенно, могли возвратяся против врагов имени Иисуса Христа победителями, а христиан тамо будущих, свободителями благодатию Его быть. (из письма к патриарху Адриану 3 в сентябре 1697 года) Кости точу я долотом изрядно, а не могу обточить дубиною упрямцев . Наше веселие без вас или от вас, яко брашно без соли» (из письма к князю Александру Даниловичу Меншикову) Меншиков в беззаконии зачат, во грехах родила мать его, и в плутовстве скончает живот свой, и если он не исправится, то быть ему без головы . Эх голова, голова! не быть бы тебе на плечах, если б не была так умна! Врачую тело свое водами, а подданных — примерами; и в том и в другом исцеление вижу медленное; все р
Если Бог продлит жизнь и здравие, Петербург будет другой Амстердам
Мы в Нидерландах, в городе Амстердаме, благодатию Божиею и вашими молитвами, при добром состоянии живы, последуя слову Божию, бывшему к праотцу Адаму, трудимся, что чиним не от нужды, но доброго ради приобретения морского пути, дабы, искусясь совершенно, могли возвратяся против врагов имени Иисуса Христа победителями, а христиан тамо будущих, свободителями благодатию Его быть.
(из письма к патриарху Адриану 3 в сентябре 1697 года)
Кости точу я долотом изрядно, а не могу обточить дубиною упрямцев .
Наше веселие без вас или от вас, яко брашно без соли» (из письма к князю Александру Даниловичу Меншикову)
Меншиков в беззаконии зачат, во грехах родила мать его, и в плутовстве скончает живот свой, и если он не исправится, то быть ему без головы .
Эх голова, голова! не быть бы тебе на плечах, если б не была так умна!
Врачую тело свое водами, а подданных — примерами; и в том и в другом исцеление вижу медленное; все решит время; на Бога полагаю надежду .
Я не хочу совесть свою иметь не чисту пред Богом, дабы доносам без испытания поверить.
Я знаю, что и я подвержен погрешностям и часто ошибаюсь, и не буду на того сердиться, кто захочет меня в таких случаях остерегать и показывать мне мои ошибки, как то Катинька моя делает
Гоняйтесь за дикими зверями, сколько вам угодно; эта забава не для меня; я должен вне государства гоняться за отважным неприятелем, а в государстве моем укрощать диких и упорных подданных .
Я просил, чтобы для меня не делано было никаких церемоний, потому что я к ним не привык и не хотел быть примечен в городе; а пешком ходить я привык, и в оный день хожу в пятьдесят раз более нынешнего.
Страдаю, а все за отечество! Желаю ему полезное, но враги демонские пакости деют.
Труден разбор невинности моей тому, кому дело сие ** неведомо.
Един Бог зрит правду .
Видишь, братец, я и царь, да у меня на руках мозоли; а все от того: показать вам пример и хотя б под старость видеть мне достойных помощников и слуг отечеству» (слова Петра Великого Ив. Ив. Неплюеву )
Сей государь (Иоанн Грозный) есть мой предшественник и образец; я всегда представлял его себе образцом моего правления в гражданских и воинских делах, но не успел еще в том столь далеко, как он. Глупцы только, коим не известны обстоятельства его времени, свойства его народа и великие его заслуги называют его мучителем.
Знаю я, что я также погрешаю, и часто бываю вспыльчив и тороплив; но я никак за то не стану сердиться, когда находящиеся около меня будут мне напоминать о таковых часах, показывать мне мою торопливость и меня от оной удерживать .
Не завидую обогащению неприятеля моего, а скорблю о обиде друга моего; не золота ищу, но помню, что царь есмь .
Знаю я, что меня называют жестоким и мучителем, однако, по счастию, те только чужестранцы, кои ничего не знают об обстоятельствах, в коих я сначала многие годы находился, и сколь многие из моих подданных препятствовали мне ужаснейшим образом в наилучших моих намерениях для отечества, и принудили меня поступить с ними со всякою строгостию, но не жестоко, а менее еще мучительски.
Я ведаю, почитают меня строгим государем и тираном. Ошибаются в том не знающие всех обстоятельств.
Богу известны сердце и совесть моя, колико соболезнования имею я о подданных и сколько блага желаю отечеству.
Невежество, упрямство, коварство ополчались на меня всегда, с того самого времени, когда полезность в государство вводить и суровые нравы преобразовать намерение принял.
Сии то суть тираны, а не я. Честных, трудолюбивых, повинующихся, разумных сынов отечества возвышаю и награждаю я, а непокорных и зловредных исправляю по необходимости.
Пускай злость клевещет, но совесть моя чиста.
Бог судия мой! Неправое разглагольствие в свете аки вихрь преходный.