Эта история настолько ужасна и трагична по своей сути, что я не смогла подобрать названия. С момента последних событий прошло почти два года, а я не могу забыть…
Много лет у нас работала уборщица. Сначала все её звали Света, потом Светлана, а последние десять лет – Светлана Петровна. Женщина была доброжелательной, отзывчивой, никогда ни с кем не конфликтовала, очень любила животных: котов и собак, всегда их подкармливала, даже кашу для них дома варила и приносила. По молодости мы с ней не общались, так здравствуй – здравствуй, у каждого своя работа, да и многие ли из нас особо обращают внимание на уборщицу. Молодости свойственна невнимательность вообще, а особенно по отношению к более старшим людям. Только ближе к пятидесяти годам я стала замечать, что у Светланы Петровны не всё гладко в жизни. На то время ей было немного за шестьдесят, она давно уже получала пенсию, но продолжала работать и очень переживала, чтобы её не выгнали.
Как-то раз получилось так, что все мои коллеги около недели отсутствовали на рабочем месте, кто-то был в командировке, кто-то в отпуске или на больничном, и я была в кабинете одна. Ближе к обеду Светлана Петровна, громыхая ведром и шваброй, медленно вползла в кабинет.
- Ты сегодня одна? Можно я сначала немного посижу, отдохну? – робко спросила грузная женщина.
- Да, пожалуйста, - ответила я.
Она упала на стул, вытирая платком пот с лица. Немного пожаловалась на здоровье, потом перешла на собак и котов. Было видно, что ей очень хочется поговорить, я бы даже сказала, что ей необходимо было, чтобы её кто-то просто послушал и сказал доброе слово. Мы немного поговорили ни о чём, Светлана Петровна повеселела. С того дня и начались наши долгие беседы в обеденный перерыв, когда никого не было в комнате. Она рассказывала мне о своей жизни кусками, под настроение, ей ничего от меня не было надо, просто чтобы её слушали, иногда казалось, что она говорит для себя, сама себя обвиняла, сама хвалила, сама пыталась оправдать. Собрав всё вместе и выстроив в хронологической последовательности, ниже привожу историю жизни Светланы Петровны (рассказ от первого лица).
***
Сама я русская, хоть родилась и жила до двадцати лет в Азербайджане. Отца туда работать направили. Я его совсем не помню, мне три года было, когда отец погиб в результате несчастного случая на работе. Мама говорила, что он очень меня любил… Мама на родину не вернулась, вышла замуж за азербайджанца, мне тогда шесть лет было. Потом родилась сестра, а чуть позже и брат. Их отец любил, играл с ними, подарки покупал, а я была чужая, со мной он даже не разговаривал. Потом стал на мать кричать, бить, в общем, ушла она от него. Жили мы бедно, мать на двух работах работала, очень уставала. Я жалела её, помогала, чем могла: и приберу, и с младшими няньчусь. Я в детстве очень тихая была, скромная… только чувствовала, что не так ко мне мать относится, как к сестре с братом. Марина, сестра моя, всегда у матери была умница и красавица, Толик, брат, - тот самый младшенький, маленький, а я так – принеси, подай.
Помню, когда мне двенадцать лет было, поехали мы к матери на родину, в Россию, там вся родня жила. Сестра отца моего, тётя Оля, так просила мать: «Оставь нам Светочку». Детей у них с мужем не было. Мать сначала меня и оставила. В тот год только и пожила я у тёти Оли. Хорошо мне там было: тётя со мной занималась, я и учиться стала хорошо, полюбила книжки читать, одела меня хорошо, по выходным мы гулять ходили… А через год мать приехала и забрала меня назад в Азербайджан, потому что за младшими детьми смотреть было некому. Я так плакала, так просила оставить меня, и тётя Оля плакала и просила. Нет, забрала. Восемь классов окончила, и мать на работу меня определила. А что ж, матери надо было помогать.
Да, останься я тогда у тёти Оли, жизнь бы по-другому сложилась, да что уж теперь говорить.
Мать пить начала, сестру с братом родственники их отца к себе забрали. Как-то ходила я с подружками в кино и познакомились мы с солдатиками, у нас там в городе воинская часть была. Андрей был родом из Украины, стали встречаться. Пару месяцев прошло, а он мне говорит: «Меня скоро переведут в другую часть, выходи за меня, вместе уедем». Оно, конечно, если бы у меня нормальная семья была, как у всех, я бы так сразу замуж не пошла, а тут так хотелось вырваться оттуда. Думала, вот будет у меня муж, будет любить, заботиться обо мне…
Оно, сперва, и ничего было. Правда, часто переезжали с места на место. Родился у нас сын, Игорёк, радости было, а через несколько лет и ещё один сын, Сашей назвали. А тут нам опять переезжать. Отвёз меня тогда Андрей с детьми к своим родителям на время, пока на новом месте обустроится.
Те три месяца, что я там прожила с детьми, никогда не забуду. Вся родня мужа жила в небольшом селе Львовской области. Красиво там, зелено, чистенько, казалось бы, живи и радуйся. Да не тут-то было. Люди там паршивые. Сколько я до этого ездила: в Азербайджане выросла, в России жила у тёти, в Белоруссии с мужем жили, и в центральной Украине жили… Кругом люди разные, но, в основном, все открытые, приветливые, и помогут, и подскажут, если надо. А там, на западной Украине, совсем другие люди: жадные, завистливые, насупленные, все зыркали на меня недобрым взглядом. Свекровь всё шипела, что я русская. Я и на огороде работала, и есть варила, и так по хозяйству, а она всё шипит, всё ей не так, даже внуков поделила. Игорь, старшенький, был вылитый отец: чернявый, глаза тёмные. «Оцэ наш рид», - приговаривала свекровь, - «а цього забэры, цэ москаль», - тыкала на Сашу пальцем (он у меня беленький весь был, личико кругленькое, как у меня). Бывало, я на огороде вожусь, Саша в доме спит, маленький ведь совсем, года ещё не было, так если дитё расплачется, никогда не позовёт и сама не подойдёт. С Игорем играет, а Саша криком заходится. Я говорю, да что ж Вам трудно было мне крикнуть, раз сами взять дитя на руки не хотите. Молчит, губы поджала и морду свою брезгливо воротит. А что я могу сказать? Мужа рядом нет, деваться мне с двумя детьми некуда, плачу потихоньку, да и всё.
На девятое мая я встала с восходом солнца, пошла на огород зелени нарвала, на сковороде начинку обжарила, тесто замесила, сделала кутабы с зеленью, в Азербайджане все делают, как только первая зелень появляется, вкусно. Ну, думаю, сходим к памятнику погибшим воинам, придём домой, я кутабы - на сковороду, пять минут и за стол садиться можно, хотела угодить… Сама немного принарядилась, детишек в праздничное одела…
- Куда это ты вырядилась? – свекровь мне говорит.
- Как куда? Праздник же сегодня, День Победы, к памятнику пойдём на митинг. А вы, что не пойдёте? – смотрю удивлённо на свёкра со свекровью.
Свёкор только зло зыркнул на меня, развернулся и ушёл, свекровь прошипела сквозь зубы:
- Это для вас, русских, праздник, а наши родители немцев хлебом-солью встречали. Вы – грязное мужичьё, а немец – всегда чистенький, культурный, одеколоном пахнет, так моя мать говорила. И нечего тебе туда ходить!
- Ну, уж нет, - сказала я (даже не знаю, откуда у меня тогда сила и смелость взялись), - мои два деда погибли, освобождая нашу землю от фашистов, я пойду!
Так я и сходила сама с детьми. Мы привыкли, что в этот день приходят все ветераны в орденах и медалях, все их чествуют, дарят цветы, а там только школьники с учителями были и немного молодёжи, никаких стариков…
Дома свёкор со свекровью со мной не разговаривали, сама я с Игорем поела кутабы, они даже не притронулись. Вот тогда я и поняла всё про бандеровцев, вспомнила, как в школе рассказывали про истребительные батальоны до 1956 года. Только не всех они тогда истребили. Еле дождалась пока муж меня забрал.
Приехали мы сюда, поселились в общежитии. Там я узнала, что тем, кто работает на ТЭЦ, квартиры дают, и очередь быстро движется. Очень мне хотелось иметь свой угол, чтобы бы было куда приткнуться в случае чего. Пошла я туда, взяли, только ж образования у меня нет, восемь классов, вот и работала на самых тяжёлых работах. Ну, ничего, зато в очередь на квартиру поставили. И хорошо мы тогда жили: и с детьми гуляли, и праздники с соседями отмечали, в кино ходили, одним словом, молодые были. Дети в школу пошли, и тут мужу опять переезжать, а мне-то уж полгода всего оставалось до того времени, как дом сдадут с моей квартирой. Жалко мне так стало: сколько лет ишачила не разгибаясь и вот так всё бросить и снова переезжать? Да, и детей не хотелось в другую школу срывать, и город мне ваш очень понравился…
В общем, не поехала я. Эх, дура-дурой была! Квартиру получила двухкомнатную, радовалась, уют наводила. Муж, по началу, приезжал по возможности, но всё реже и реже. Мне бы тогда – бросить всё, хватать детей и чемодан, да ехать к нему, так нет же, жалко мне было всё оставлять. А мужику что надо, чтоб баба рядом была. Вот так и профукала я мужа. Молодая была, глупая, если б кто тогда подсказал, но не случилось…
А потом Союз распался, и мы все оказались в разных странах. Меня сократили, а куда ж я пойду без образования, только в уборщицы. По молодости я в трёх местах убирала, теперь вот сил уже нет. Старалась, чтобы у детей всё было, водила их и в зоопарк, и в парк, и всё у нас вроде хорошо было. Только лет с тринадцати Игорь связался с дурной компанией, выпивать стал, на меня орать, грубить… А что я могла с ним сделать? Был бы отец, так сама же виновата… Эх, кто ж знал, что жизнь так обернётся! Саша тот ничего, он всегда тихий был, и поможет, и пожалеет, а Игорь – никогда. Думала, вот в армию заберут, там образумится. Только вместо армии попал он по пьяной драке в тюрьму, подрезал паренька. Дали ему четыре года. Я с Сашей передачи возила, всё думала, ну, оступился (паренёк живой остался), теперь может что-то поймёт.
Сашу в армию по здоровью не взяли, только он на работу устроился, Игорь из тюрьмы вышел. Вот тут и начался для меня ад. Пьянки, гулянки, работать нигде не хочет, так от случая к случаю, что заработает, тут же пропьёт. Но самое плохое – брата начал спаивать. Саша отказывается, а тот на него: «Пей, ты что не рад, что я вернулся?» Игорь сам здоровый, сильный, а Саша ростом и статью не отличается, не мог он противостоять этому бугаю. Дальше – хуже. Саша уехал на заработки, а Игорь совсем озверел. Напьётся, глаза горят ненавистью, желваки ходуном ходят, проходу мне не даёт: скандалит, мебель ломает… Я сварила суп, ему не понравился, взял и всю кастрюлю на пол вылил. Я кричу: «Что ж ты делаешь!», - так он начал меня бить. Еле из квартиры выскочила, ночевала на вокзале, домой боюсь идти.
Так и жила: пробиралась в квартиру, как мышь, когда Игоря там не было. Он мне орал: «Ненавижу тебя, ненавижу!» Не выдержала я и спросила: «Да, за что ж ты меня ненавидишь? Что я тебе такого сделала?»
- Это из-за тебя нас отец бросил! Почему ты уборщицей работаешь, почему не устроилась в другое место? Ты мне всю жизнь испортила: в школе все смеялись, что я сын уборщицы! И брата своего ненавижу за то, что жалеет тебя!
- Ладно, пусть я плохая мать, ты хоть Сашу не тронь, - плакала я.
А что мне ему сказать? Выходит, я и в самом деле во всём виновата.
Когда Саша вернулся с заработков, деньги мне дал и Игорю дал, как же брат. Однажды Игорь напился и начал меня бить, а Саша дома был, вступился за меня. Подрались они тогда сильно. Только этот бугаина так избил Сашу, что тот попал в больницу. Милиция приходила. Я Саше говорила: «Напиши на Игоря заявление, пусть его накажут». Только он мне ответил: «Нет, мама, как же я буду на своего брата заявление писать? Он всегда в школе за меня заступался, хоть и стал он теперь отморозком, люблю я его».
Вот так я и живу теперь. Конечно, виновата я, что не поехала тогда за мужем, только вот скажи, почему же так получилось? Ведь вместе же росли? Правда, после того случая с больницей Игорь немного притих. Тогда переживал, всё ходил к Саше да бормотал: «Прости, братуха, прости». А Саша что, конечно же, простил. Не знаю, что дальше будет…
***
Два года назад пошла я в отпуск, а когда через месяц вышла на работу, ко мне подошёл сотрудник из рабочего персонала:
- Виктория Игоревна, Вы на похорон сдавать деньги будете?
- Да, конечно, а кто умер?
- Сын нашей уборщицы.
Я похолодела.
- Который, как его звали?!
- Да, я не знаю…
Через неделю осунувшаяся вся в чёрном Светлана Петровна вышла на работу.
- Света, Светочка, - бросилась я к ней.
Она долго плакала у меня на плече.
- Игорь убил Сашу, пырнул ножом, пробил лёгкое, неделю Саша пролежал в реанимации, не смогли спасти… Игоря забрали, сейчас ведётся следствие. А что там расследовать, если всё это в квартире произошло, где нас всего трое было, и нож его тут же в крови в коридоре валялся. Я в комнате была, телевизор смотрела, слышу, пришли оба, что-то заспорили в коридоре, а потом Саша зашёл в комнату и сразу на свою кровать лёг, покрывалом укрылся, а Игорь к себе в комнату пошёл. Я себе без внимания, поздно уже было, устал, думала, лёг спать. Когда через полчаса Игорь заходит и к Саше, слышу, шепчет что-то, а потом опять к себе ушёл. Что-то меня как дёрнуло внутри: подхожу к Саше, откинула покрывало, а там всё в крови. Я вызвала скорую, скорая – милицию, Игорь признался.
Светлана Петровна проработала у нас ещё месяца четыре. На суд над старшим сыном она не ходила, сколько лет тюрьмы ему дали – не интересовалась: «Не хочу ни видеть его, ни знать что с ним».
В один из дней Светлана Петровна подошла ко мне:
- Всё, Вита, попрощаться пришла. Уволилась я сегодня. Сашеньке памятник с оградкой поставила, и больше мне денег зарабатывать не надо, я одна и на пенсию проживу. А как теперь жить и зачем жить – не знаю. Хожу к Саше на могилку, разговариваю с ним, прощения прошу. Надеюсь, что не доживу до того времени, когда Игорь из тюрьмы выйдет. Он когда выйдет, и меня зарежет, не хочу, чтобы ещё и этот грех на душу его лёг. Хоть и не могу я его простить, а зла не желаю, сын всё-таки…
