Операция по поднятию «Курска» со дна Баренцева моря длилась год. Впервые в мировой практике специалистам удалось поднять лодку водоизмещением больше 25 тысяч тонн. Доставили сумбарину на судоремонтный завод в Рослякове. После проведения следственных действий «Курск» пересадили в плавдок судоремонтного завода «Нерпа», и как в люльке, отвели по Кольскому заливу к входу в бухту Кут. Специалистам судоремонтного завода «Нерпа» предстояло проделать очень ответственную операцию по утилизации аварийной лодки.
- Это была, конечно, рискованная работа. И, конечно, к ней такое было… очень трепетное отношение. Поэтому мы очень тщательно готовились, - рассказывает замначальника инженерного центра судоремонтного завода «Нерпа» Яна Смирнова.
Про сон, конечно, пришлось забыть - вспоминает она события тех лет. Расчеты совместно с проектантом корабля, десятки всевозможных согласований - сначала лодку необходимо было «обезвредить» - извлечь ядерный реактор, ракетные контейнеры. Все этапы требовали строгой последовательности.
- Вы знаете, мы, выполняя свою работу, не должны думать об этом. Не должны, - отвечает Яна Смирнова на вопрос было ли страшно. - Страшно не было, была ответственность… Ты написал документ - должен жизнью за него ответить, а как еще.
Работа была проделана ювелирная, оценивает труд своих коллег инженер-конструктор. На тот момент она была руководителем одной из групп по утилизации «Курска». Хотя сама Яна Смирнова слово «утилизация» по отношению к этой субмарине не употребляет. Весь процесс называет «приведением лодки в безопасное состояние». Работы проводились в доке. Участвовал в них весь завод. Сложно было не только технически, но и морально.
- Каждый день муж, приходя с работы, просто плакал. В час ночи он приходил, плакал, говорил: «Посиди со мной», - делится начальник бюро историй предприятия судоремонтного завода «Нерпа» Вера Иванова.
В военных гарнизонах события, связанные с «Курском» воспринимались особенно остро. Практически каждый житель либо был лично знаком с кем-то из членов погибшего экипажа, либо имел общих друзей. Когда лодка оказалась в Снежногорске, события августа 2000 года вспомнились с новой силой.
- Все знали, что там что-то случилось, лодка на грунте. Махина здоровая, глубина небольшая… Надежда была, что все-таки кто-то спасется, - рассказывает энергетик-механик судоремонтного завода «Нерпа» Сергей Ошкин.
- У меня муж, когда разбирал Курск, он специалист высококлассный был, говорил: «Они быстро погибли, в огне, в дыму, от задымления, от возгорания. Они быстро погибли», - подхватывает Вера Иванова.
- Потом, когда узнали, что все, больше ребят нет, я в храм пришла, попросилась на колокольню. Я как звонарь служу… И, как-то, сама не знаю почему, даже благословения не просила, просто высочила на колокольню и колокольный набат, набат такой погребальный, он как-то у меня из рук сам собой пошел. Я начала бить, что просто, что все…, - тщательно подбирая слова, пытается передать свои эмоции Яна Смирнова.
Еще одно яркое воспоминание всплыло через несколько лет. В шкафчике одного из сотрудников предприятия, погибшего через два года после работы над «Курском», коллеги нашли пакет с фотографиями и письмами одного из моряков.
- Пакетик нашли и ребятишки принесли пакетик мне. Я открыл, посмотрел, смотрю: фотографии, письма там. Прочитал. Начал искать эту Усть-Лыжу. Молодежь, там четыре человека на одной фотографии было, наверное, он среди них, Александр. Письма от младшей сестры, от матери письма были, - говорит Сергей Ошкин.
Письма были адресованы Александру Халепо, самому молодому матросу на подводной лодке. Они, в отличие от фотографий, сохранились хорошо.
- Здравствуй, родной мой сынок Саша! Пишет тебе мама. Получили твое письмо и фотографию. Я смотрела на твою фотографию, на лицо ты похудел.
- Здравствуй, Саша! Пишет тебе младшая сестра Таня. Как служишь, как живешь? Мы учим таблицу умножения. Я взяла в библиотеке книгу «Доктор Айболит».
- Здорово, братишка! Получил от тебя письмо. Большое спасибо, очень обрадовал. Пишешь, что у тебя там все хорошо. Это очень радует.
- Братик, служи отлично! Я тебя очень жду!
- Саша, напиши Танюшке хоть два словечка. Она очень ждет от тебя, она так старается! – Гласили возвращенные морем строчки.
Сергей Ошкин после неудачных самостоятельных поисков родственников положил письма в сейф и вспомнил только в 2009, когда решил навести там порядок. Письма Сергей Васильевич передал в музей и попросил помочь с поисками родственников. Через программу «Жди меня» родственники матроса были найдены в том самом селе Усть-Лыжа.
- То, что произошло - это, по сути дела, начало новой эпохи. Тяжелое, кровавое, скорбное начало новой эпохи России. Потеря «Курска», конечно, всколыхнула такие слои и моральные, и психологические, и технические, и организационные, - считает Яна Смиронова.
По ее словам смерть 118 моряков-подводников стала платой за развал флота, пик которого пришелся на конец 1990-х годов. Каждый год, 12 августа, она встречается с родственниками погибших моряков. С некоторыми из них женщина познакомилась после гибели подлодки. И вместе с ними раз за разом переживает те страшные события.