Он сказал: «Я знаю, Расс, я знал, что вы это скажете». Ник — умный парень. «Я знал, что вы так скажете, но я провел ещё один эксперимент. Я посмотрел в базе на людей, принимавших два препарата, и стал искать признаки изменения глюкозы у таких пациентов. При этом препараты по одиночке глюкозу не меняли, но вместе — я увидел, что они это делают».
Я сказал: «Молодец, отличная идея. Покажи-ка мне список». И там куча лекарств, не очень интересно. Но моё внимание привлекло то, что в списке были два препарата: пароксетин, или «Паксил», — антидепрессант, и правастатин, или «Правакол», — препарат от холестерина.
И я сказал: «Хм. Миллионы американцев принимают их одновременно». Позже мы выяснили, что 15 млн американцев принимают пароксетин, 15 млн — правастатин и миллион, как мы посчитали, — оба препарата одновременно. И это миллион человек, у которых могут быть проблемы с глюкозой, если это шаманство, что он проделал с базой данных FDA, реально работает. Но я сказал: «Это всё ещё не публикуемо, мне очень нравится, что ты там наколдовал с машинным обучением, но это не доказательство того, что мы правы. Так что нам нужно что-нибудь ещё. Давай посмотрим в электронные медицинские записи Стэнфорда, у нас есть копия для исследований — мы убрали всю идентификационную информацию. И я сказал: «Посмотрим, есть ли проблемы с уровнем глюкозы у людей, принимающих оба препарата».
2. Итак, тысячи и тысячи людей принимают пароксетин и правастатин, согласно записям Стэнфорда. Но нам были нужны особые пациенты: те, которые принимали один из препаратов и измеряли уровень глюкозы, а затем начали принимать второй и снова измерили уровень глюкозы, причём в определённый промежуток времени — скажем, два месяца. И когда мы это сделали, мы нашли 10 пациентов. Однако у восьми из этой десятки был скачок глюкозы, когда они получили второй «П» — мы называем их «П» — когда они получили второй «П». Любой из них может быть первым, они начинают принимать второй — глюкоза поднимается на 20 мг на децилитр. Хочу напомнить, что в обычной жизни, если вы не диабетик, ваш уровень глюкозы около 90. И если она поднимается до 120–125, ваш врач может начать думать, что у вас диабет. Так что скачок на 20 пунктов довольно значителен.
Я сказал: «Ник, это очень круто. Но, к сожалению, это всё ещё не тянет на публикацию, потому что 10 пациентов, как ни крути, этого не достаточно».
И мы подумали — что мы можем сделать? Позвоним-ка нашим друзьям из Гарварда и Вандербильта, у которых — Гарвард в Бостоне, Вандербильт в Нашвилле — у которых есть такие же истории болезни, как у нас. Посмотрим, смогут ли они найти похожих пациентов с одним «П», с другим «П», измерениями глюкозы в диапазоне, который нам нужен.
Слава богу, в Университете Вандербильта за неделю нашли 40 таких пациентов, динамика та же. В Гарварде нашли 100 пациентов, динамика та же. В результате у нас было 150 пациентов из трёх разных медицинских центров, и всё говорило о том, что у принимающих два этих препарата были значительные скачки уровня глюкозы.
Что интересно, мы не включили туда диабетиков, потому что у диабетиков и так не всё в порядке с глюкозой. Когда мы посмотрели на эти показатели у диабетиков, они поднимались на целых 60 мг на децилитр, а не на 20. Это было серьёзно, и мы подумали, что надо это опубликовать. Мы отправили работу. Всё было основано только на данных — данных из FDA, данных из Стэнфорда, Вандербильта, Гарварда. Мы не провели ни одного эксперимента.
