В 1992 году один 15-летний молодой человек, в очередной раз, направился в Санкт-Петербург, "по святым местам" киноманов (читать, поклонников отечественной рок-группы "Кино").
Такие поездки, как правило, были приурочены либо к дню рождения Виктора Цоя, 21 июня, либо ко дню гибели, 15 августа. Обе даты приходились на лето, юным бродягам это было на руку.
Выезжать начинали, в зависимости от наличия вписки (места ночлега) за неделю, примерно. Были и такие, кто ехал на один день, то есть, ночь в поезде на Питер, день там, следующая ночь - в поезде на Москву.
Особо экстремальные добирались бесплатно "на собаках" (на электричках). Такая поездка, с учётом милиции и контролёров, растягивалась во времени, практически, до бесконечности, то есть, до результата.
Сборы происходили на Арбате, на стене Цоя, и, уже оттуда, небольшими группами перебирались на Ленинградский вокзал.
В поезде такие группы всеми правдами и неправдами менялись местами с остальными пассажирами, дабы разместиться совместно. Впрочем, пассажиры особо не сопротивлялись, во всяком случае, я не припомню ни единого некрасивого случая.
В качестве времяпровождения, как правило, выбирали беседы, возлияния, песнопения.
Однажды, киноманов был полный (истинная правда!) вагон. Воспоминания обрывочные и эпизодические, в одном из них, мы, вдвоём с персонажем по имени Борода, по пояс обнажённые, высунулись в окно, за окном ливень, молнии, довольно высокая скорость движения поезда, и мы с Бородой орём песню Арии (!!!) "Баллада о древнерусском воине".
Впрочем, попеть удавалось не всегда. Помню одну такую ночь, где на весь поезд нас набралось пятеро. В таких условиях, об исполнении любимых песен, под гитару, ночью, не могло быть и речи - рядом спали пассажиры. Это обстоятельство нисколько нас не смутило - всю ночь мы травили анекдоты. Это была реально целая ночь анекдотов, не повторившихся ни разу, причём, если, в начале пути, было реально смешно, то под утро - от смеха болели животы, и мы, с каменными лицами, просто проговаривали текст.
То, что происходило в Питере, заслуживает отдельного рассказа, и не одного, там сюжетов на хорошую книгу. Я коснусь лишь одного эпизода, произошедшего на "Камчатке".
Непосвящённым поясню, речь не о дальневосточном полуострове. Так называлась, среди своих, знаменитая котельная, в которой, в своё время, отметился весь, уважающий себя, питерский рок.
Когда я туда попал впервые, котельная была набита до отказа киноманами, просили больше не набиваться, плюс, какое-то количество народу тусовалось рядом, в надежде попасть туда чуть позже.
Это ещё не было музеем, в полном смысле слова, по-моему, она ещё какие-то свои функции исполняла, но это не точно. Так, или иначе, но во дворе ещё лежал уголь.
Когда из "Камчатки" вышел на перекур, явно похожий на местного, персонаж, мы с приятелем поинтересовались, не известно ли ему, какая из угольных россыпей была современницей Виктора Цоя. Он подтвердил наши догадки о себе, и пояснил, что вон под той, мол, стеной, остатки угольной кучи, из которой Цой возил уголь к своему котлу.
Я набрал некоторое количество угля в полиэтиленовый пакет и уехал. Мне кажется, это был один из ключевых моментов в моей жизни. Я не остался тусоваться там, я выбрал материальную составляющую - уголь, сувенир.
Пакет с углём долгое время болтался у меня в тумбочке, с кассетами и винилом, а затем перекочевал на антресоли. Не исключено, что он до сих пор где-то там болтается. Впрочем, его могли выбросить во время моего развода с первой женой. Это было странное время, когда много всякого барахла валялось прямо под ногами. Однако, это совсем другая история.
P.S. Название паблика - Meine Kohle - жаргонного происхождения. С немецкого, это переводится, как "мои бабки" (мои деньги). Будут описаны попытки (удачные и не очень) подзаработать бабла.
