Было это, а может быть и не было вовсе, году так в 1986.
Один гарный хлопчик, коему надоело грызть гранит науки и воевать с предками по поводу своего авангардного фото-творчества ударил кулаком по столу собрал шмотки, битый "ЗЕНИТ", бобину пленки и в военкомат — Хочу – говорит — родине долги отдать.
Ну там естественно его сначала на экспертизу к психиатру направили - ну слыханное ли дело, со второго курса, да из под "брони" и добровольно в армию. Но эскулапы только руками развели, дескать, здоров мужик до неприличия и психически и, что самое главное физически — росту в нем 190 да еще и 40 раз на кулаках отжался.
Ну в общем забрили милого в десант. Так ему и ентого мало — Хочу — говорит — не простой долг отдать, а интернациональный. Ну, что делать, направили его в Афганистан.
Воюет хлопчик хорошо благодарности получает, начальство его привечает — шутка ли свой профессиональный фотограф в полку завелся так еще и за спинами однополчан не прячится, а воюет в полную силу - на одном плече АКМ на другом "ЗЕНИТ" и пленочки аккуратненько сам особистам сдаёт, во как! Ну естественно всякие там торжества запечатлевает, доски почета и стенгазеты фотоматериалом обеспечивает.
А тут откуда ни возьмись перестройка с гласностью нагрянули, вместе с ними всякие фоторепортеры стали на войну ездить и ладно бы только наши, а то вот занес леший в тот полк какого то буржуинского фотографера, с бумагой чуть ли не из самого ЦК – мол разрешить снимать и все, все показать, но только, упаси Бог, не Кузькину мать.
А как ему супостату все показывать вдруг он каким боковым зрением все наши секреты то выведает. Но не зря у нас генералы с полковниками хлеб едят, свистнули они нашего героя всучили ему NIKON с комплектом стекол, ввели в курс дела – сними-ка, ты ентому фотографу заморскому, чтоб он падла доволен был, но чтоб ни одного нашего секрета не вынюхал. Есть! – отвечает гарный хлопчик и на передовую. Ну, а на войне как на войне, а тут ешо приказ разведку боем провести, ну и наснимал парень такого, что любой голливудский ужастик по сравнению с этой фото серией сказочкой про курочку рябу покажется.
А буржуйского агента в это время «беленькой» в штабе потчують, да не просто, а по старой нашей традиции – после первой не закусывают, а вторую толичко корочкой нанюхивают ну и так далее, а дозы то наши – не по рюмочкам наливают, но стаканами двухсот граммовыми и чтоб до дна, а то «чё ты за мужик, панимаш». И так упоили супостата, что у него память напрочь отшибло – после третьего стакана полный провал. Очнулся он от жуткой тряски, его чтобы разбудить на броню погрузили и по ухабам прокатили – ну как бы мужик в бой вместе с нашими ходил и все, все сфотографировал.
Ну приехал значить, он к себе в Америку проявил пленочки да напечатал фоточки, так волосенки на его головушке сами дыбом то и встали. Кровушки – море, трупов – горы, лица и у славян и у духов такие, что раз увидишь, так и на том свете помнить будешь. И понял тут буржуйский фотографер, что залетел он по пьяному делу в самое пекло и чудом в живых остался, хоть и не помнит ни чегошеньки. И пить вовсе завязал, и снимает с тех пор исключительно бабочек, правда в основном нагишом и где ни будь прямо на улице – какой ни какой, а экстрим.