Начало здесь (глава 1)
Аннотация
1995-й год. Одна страна разрушена, другая ещё не построена. Девушка Галя из приморского городка уезжает в крупный райцентр и поступает в педагогический институт. Но жизнь ставит Галю перед выбором. С одной стороны безденежье, желание вырваться из нищеты и жажда красиво жить, как рисуют на глянцевой обложке Cosmo, а с другой стороны студенческая любовь. Что принесёт счастье Гале?
Глава 16
Ехали не долго. Развернувшись у площади возле Кремля и проехав несколько десятков метров, машина остановилась. «Хорошо, идти недалеко» – вздохнула я с облегчением. Гога галантно открыл мне дверцу и махнул в сторону небольшого магазинчика, на двери которой красовалась табличка «Закрыто».
Я оглянулась. Водитель уже скрылся в машине, а я стояла, ощущая себя по-дурацки: что если сейчас подойду, а там закрыто по-настоящему? Или войду, а там не будет Бако, чтобы сразу отдать деньги? Что мне сказать?
Мимо в старом драповом пальто прошмыгнула девчонка, бросив короткий взгляд сначала на меня, а потом на дверь магазина. Пронёсся её печальный вздох, а мне неожиданно захотелось поменяться с ней местами: лучше торопиться на встречу с Володей, а не стоять перед закрытой дверью.
Я сделала шаг к магазину и ещё раз оглянулась, надеясь, что никто не обратил на меня внимание. К щекам прилила кровь. Но все спешили по своим делам, уткнув носы в воротники. Я быстро поднялась по ступенькам и дёрнула за ручку. Дверь со звоном колокольчика распахнулась, обдавая меня тёплым воздухом, в котором слышался нежный аромат сладковатых цветочных духов. Я вошла.
Внутри из магнитофона у кассы тихо пела Алёна Апина, а девочки продавцы выкладывали товар из больших коробок и клетчатых сумок.
– Здравствуйте! Где Бако? – мой голос прозвучал резко, но мне хотелось как можно скорее избавиться от купюры и вернуться в общежитие. – Мне ему отдать кое-что надо…
– Галя? – с деланным радушием одна из продавщиц развернулась и приветливо протянула руки вперёд, желая взять меня за локоть. – Меня зовут Леся. Бако сказал вас одеть. Проходите вон туда, за шторку, – она показала в глубину зала за небольшими кожаными диванчиками.
– Я не хочу никуда проходить. Где Бако? – я выдернула локоть и отступила назад.
– Он скоро придёт, – голос вышедшей из-за кассы крупной женщины звучал твёрдо и уверенно. – Проходи, пока примеряешь кое-что.
Вот она-то, наверняка, здесь главная, хоть на ней и не было бейджа. Я была в замешательстве: может, ей отдать и дело с концом. В конце концов, их сейчас много здесь, была бы продавщица, точно спрятала, а так… Я достала купюру и, подойдя ближе, положила на кассу.
– Вот, – я посмотрела на крупную женщину.
– Да? – коротко сказал она, прищурившись. Быстро бросила короткие взгляды на младших продавцов, отчего они как-то сжались, и, потянувшись толстыми пальцами с ярко-алыми ногтями к деньгам, провела кончиком языка по губам, будто они пересохли.
– Нет, ничего, – я испуганно схватила доллары. Вдруг она сейчас заберёт, и что я потом буду делать? Разделят между собой и потом докажи, что ты не взяла эти деньги. Я развернулась к примерочным: – Туда?
– Да, – Леся повела меня внутрь зала и осмотрела со всех сторон.
Буквально минут через пять передо мной лежало несколько комплектов нижнего белья, капроновые колготки и пара вечерних платьев. Я коснулась пальцами белоснежного бюстгальтера. Нежная кружевная ткань под моими пальцами податливо прогнулась, нити приятно холодили подушечки, а по коже пробежали мурашки. Такое нижнее бельё я видела лишь в рекламных картинках журналов. Даже в нашем городке ещё не было таких магазинов.
Осторожно, боясь повредить лёгкую ткань, я трясущимися руками застегнула бюстгальтер на груди, повернула чашками вперёд и накинула бретели. Удивительно! Он сел, как влитой! Я с удивлением посмотрела на продавцов, которые о чём-то негромко пересмеивались, раскладывая новый товар и изредка кидая на меня косые взгляды.
Когда я потянулась за платьем, вновь затрезвонил дверной колокольчик и в зал ворвался холодный влажный воздух с улицы.
– Вах, девочки, как здесь хорошо! – в голосе Бако слышалась усмешка. – Галя готова?
Я услышала, как Бако пошёл в мою сторону, и поспешно натянула платье.
– Нет, не так, – Бако поморщился. – Его нужно наоборот надеть.
Я взглянула в зеркало: мягкое декольте, наполовину раскрывая грудь, спускалось прямо до линии трусов. Щёки вспыхнули. Я задёрнула шторку и стянула с себя платье.
– Как наденешь, выйди, я посмотрю, – кинул Бако.
Я услышала, как он отошёл в сторону и опустился на диван. Доллары лежали перед зеркалом. Я почувствовала себя нелепо: выйти и отдать деньги сейчас нет никакой возможности. Значит, придётся ехать. Вот только, как объяснить моё исчезновение Володе? Я взглянула на своё отражение, которое пялилось на меня из зеркала: зачёсанные назад волосы мышиного цвета, без косметики (я ведь не собиралась никого очаровывать!) зато с кругами под глазами от бессонных ночей. Я разозлилась на Бако: чего он ко мне прицепился?
Американский президент на купюре, будто насмехался над моим дурацким положением. Чёрт с ним! Съежу один раз. Хоть долг Кате отдам. А потом верну всю одежду и скажу, что не получится. Я снова натянула нежное золотисто-кремовое платье, поправила на спине декольте и вышла.
Бако сидел на диване, закинув на него ноги, перед ним на столике стояла чашка с тёмным напитком, а в зале к цветочному аромату присоединились запахи кофе и коньяка.
– Туфли! – крикнул Бако продавцам и развернулся к ней: – Ну-ка, персик, повернись спиной.
В другом конце зала послышался стук каблуков по кафелю, а я развернулась кругом. На минуту я снова почувствовала себя куском мяса на прилавке, правда, никто не тянул ко мне потных и жадных рук и не щупал глазами, поэтому желудок, лениво поворчав, успокоился.
– Бельё нужно другое… – он на минуту задумался. – Сними лифчик совсем.
Я вспыхнула: «Да, что он себе позволяет! Может ещё трусы снять?!», но промолчала и, напомнив себе: «Один раз. Отдам долг», вошла в кабинку. Лифчик снимать вообще не хотелось: он так хорошо сел, словно всегда там был. Но к платью с отрытой спиной он, действительно, не подходил.
В примерочную незаметно протянулась рука продавщицы, поставила коробку с туфлями и так же тихо исчезла. Я усмехнулась про себя: они боятся Бако, трясутся, мне же бояться нечего. Успокоившись, я вытащила туфли. Пара была в тон платья, а шпилька, казалось, уходила выше, чем возможно на них ходить. Натянув чулки, я присела на пуфик и примерила туфли: они тоже оказались нужного размера. Я уверенно распахнула шторку.
Первый шаг оказался довольно тяжёлым: пальцы впились в стенки примерочной, а с непривычки правая нога подвернулась. Одна из продавщиц не сдержалась и прыснула. Я смущённо взглянула на Бако. Ну вот, сейчас скажет, что такая корова ему не нужна, раз не умеет стоять на каблуках, но он просто в голос рассмеялся. Я почувствовала, как кровь снова прилила к щекам. Сердце забилось, а пальцы взмокли. Да, чёрт возьми! Что ему надо? Я взяла себя в руки и прошлась туда и обратно. Поначалу медленно, стараясь не упасть, а потом увереннее, вспомнив, как модели ходят по подиуму.
– Так сильно задницей не крути, – успокаиваясь, проговорил Бако и взглянул на часы: – Слушай, давай, следующее меряй, и поедем. Надо ещё на голове чего-то сообразить, – он покрутил пальцем над своей головой. – В семь – ресторан.
Я вернулась в кабинку и задёрнула шторку. На вешалке оставалось тёмно-синее платье, расшитое бисером. Фасон не такой открытый: на вид американская пройма закрывала почти всё, что возможно. Раздался стук каблучков, и тут же на полу показалась коробка с ещё одной парой обуви. Я стянула с себя кремовое платье, снова застегнула бюстгальтер и надела синее платье.
Моё первое впечатление оказалось ошибочным. И хотя я уже не удивилась, что мне всё подошло, но мало того, что боковые разрезы поднимались выше середины бедра, открывая резинку чулок, так ещё и пройма. От американки была только стоечка на шее, зато в складках впереди и сзади были спрятаны довольно глубокие вырезы, а бретели лифчика никак не хотели прятаться под ткань. Я вздохнула, сняла бюстгальтер и открыла коробку. На меня смотрели чёрные бархатистые туфли с бантом на пятке и такой же огромной шпилькой, как у светлых.
Через минуту я выпорхнула, как мне показалось, из кабинки, и в этот раз Бако уже не смеялся, а с любопытством осматривал меня, будто энтомолог – бабочку. Он снова сделал круговой жест пальцем перед собой, предлагая покрутиться. Я повернулась.
– Нет, надевай светлое, – Бако поднялся с дивана и пошёл вглубь магазина.
Я вернулась в примерочную. Да, жаль расставаться с такими вещами. Я ещё раз посмотрела на себя в платье, распустила волосы и отправила себе воздушный поцелуй. Вот, стоило мне принять хоть какое-то решение, как настроение улучшилось. Я скинула чёрный наряд и, закрыв глаза, провела пальцами по бисеринкам, ощущая их прохладу и покалывание. Вокруг пахло цветами, кофе, коньяком и новой одеждой. Я вздохнула и почувствовала, как сдавило горло: меня душила жажда жизни, в которой можно покупать такую дорогую одежду, хорошую обувь и парфюмерию.
Скоро. Скоро, но не сегодня. Я знаю, что буду жить такой жизнью! Я открыла глаза, надела кремовое платье и туфли и, прихватив доллары, выскользнула из кабинки, чуть не сбив с ног Бако, который стоял перед ней. Он подхватил меня и протянул маленькую сумочку в тон платью.
– Сейчас в салон, – Бако потянул меня за локоть.
– Но там мои вещи… – я беспомощно посмотрела на него.
– Их соберут, – Бако махнул продавцам и, перехватив меня за талию, пошёл на выход.
Мы нырнули в холодный тёмный вечер, а через несколько секунд оказались в уютном салоне по соседству, который пропах насквозь мылом и лаками. Бако растворился, передав меня в руки ловкой говорливой парикмахерши Карины. Она колдовала надо мной недолго, всё время нахваливая волосы, советуя, как лучше с ними поступать и чем мыть, хоть и срезала приличную длину. После неё визажистка Лена показалась очень молчаливой и внимательной.
Спустя час из зеркала на меня смотрела какая-то незнакомая женщина с ярким вечерним макияжем и стрижкой лесенкой, как у Дженифер Энистон в «Друзьях». А вдруг? Может это и есть начало новой жизни?
Продолжение здесь (глава 17)
Все опубликованные главы доступны по тегу депутатка гурская.