С 2005-го, со своих 23 лет, я почти ежегодно ездила на Roskilde festival — скандинавский Гласто, целый (лучший) мир длиной четыре дня. В 2020-м границы и фесты накрыла корона, поэтому первый за год с лишним отпуск я провожу в Ленобласти. Что, впрочем, немного на пользу этому каналу.
Итак, мы шли по Выборгу — и увидели гигантский заброшенный элеватор. Это постройка Эркки Хуттунена 1930-х годов (далее советские войска немного взорвали здание — а финны затем в основном восстановили). В «Архитектурном путеводителе» по Выборгу — издании 12-летней давности (дополненный перевод с финского, 1999 год) — писали, что «здание [хлебокомбината финской кооперативной группы SOK] и сегодня выполняет свою функцию».
Прямо сейчас комбинат, кажется, забросили совсем. Хотя вот в конце 2018-го мельнице на Морской наб., 3, присвоили статус регионального ОКН.
Мы шли мимо огромных округлых силосов — и я почему-то вспоминала тезис про сексуальность модернизма, из самой первой книги Оуэна Хэзерли (Militant Modernism). И эта геометрия, и текстуры (рябой шершавый серый), и объёмы — дом слопает человечка, перемелет в муку (сравни с «Большим домом» на Литейном — считай, ровесником) — всё такое строгое, необъятное, ненасытное, что хоть плачь.
