Был этот конек местной монгольской породы: коротконогий, низкорослый и довольно лохматый. Основными его достоинствами были неприхотливость в еде и умение выживать в тяжелых климатических условиях. По сравнению со строевыми казачьими скакунами и породистыми рысаками смотрелся он действительно сказочным персонажем, настоящим Коньком-горбунком.
Прадед мой был поднят на смех, но упорно настаивал на участии своего «протеже» в бегах. Конек же, несмотря на неказистый вид, обладал выдающимся талантом интригана. Едва на бегах давали команду и кони срывались с места, он начинал путаться под ногами у своих рослых сородичей, буквально залезая им под брюхо. А когда те, сбиваясь с шага, теряли скорость, стрелой уносился к финишу.
Довольно долго водил Перфил за нос обладателей породистых лошадей, выводя своего конька на соревнования и смиренно упрашивая допустить и его до старта. Однако вскоре слава о необычных способностях этого хитрюги облетела все окрестности. Заключать пари с дедом уже отказывались, опасаясь потерять свои деньги. Увы, узнали о Горбунке не только любители скачек, но и воры.
Однажды ночью в деревню пришла банда китайцев-хунхузов – и конек исчез. Прадед мой, очень привязанный к нему, бросил свое довольно большое хозяйство и семью, в которой, кстати, было семеро детей, на жену и помчался в погоню, надеясь отбить своего Горбунка.
Следы коника он нашел только в Китае, где в это время открывалась ежегодная лошадиная ярмарка в Хайларе. Пытаясь освободить своего любимца, прадед учинил драку, был признан виновным и на несколько месяцев угодил в местную тюрьму.
В общем и целом провел прадед вне дома почти год, вернулся без Горбунка, и интерес его к лошадиным бегам как-то затих. Да и другие дела и заботы одолевали тогда людей. Началась Первая мировая война, надвигалась гражданская.
Прошло несколько лет. Летним погожим деньком вся семья Перфила Ананьева полдничала на веранде, распивая чай из самовара. За разговорами не сразу услышали, как постукивает калитка. Когда же вышли посмотреть, то увидели за забором старую, худую и облезлую клячу. Она и тыкала мордой в калитку, пытаясь ее открыть.
Перфил сразу же узнал своего любимца и заплакал. До самой смерти кормил он своего Горбунка отборным овсом, лично водил на водопой, не доверяя никому. Прабабушка, будучи человеком очень рациональным, заикнулась о живодерне, но дед впервые в жизни остался глух к ее словам. Когда же любимый конек помер, прадед похоронил его на заднем дворе, не дал отвезти на скотомогильник. В деревне посудачили немного да и затихли, потому что такая взаимная привязанность человека и лошади вызывала невольное уважение.