Есть у меня знакомый Бобби. Нет, он не американец. Бобби - бродяга из Твери. Бобби сидел на наркоте. Бывало иду ночью домой, а Бобби стоит посреди детской песочницы, глаза – стекло, щеки ввалились.
Зову: «Бобби, Бобер!» Молчит. И сквозь меня смотрит.
И вот однажды Бобби исчез. Думали, умер бедолага. Но, не поверите, вернулся. Через восемь месяцев.
И как новенький: круглый, розовощекий, взгляд светлый несуетный.
Парни офигели.
- Бобер, ты где бля был? - крикнул Виталик.
- Не оскорбляй уста свои хулой! – ответил Бобби серьезно и осенил рот Виталика крестным знамением.
- Что?!
- Слово – весть. Не может из одного источника истечь и горькая и сладкая вода.
Пацаны, конечно, охренели.
Оказалось, что и плевать нельзя.
- Божьи слезы не исторгни!
И зевать запрещено:
- Рта праздного не разевай! Сатана влетит!
Выяснилось, что мать отвезла Бобби в далекий Отроч монастырь в Крымской степи. Там, отделенный от соблазнов стенами, Бобби и жил. Молитва-работа-молитва. Вернулся новым человеком. Точнее, сбежал.
Но бросил пить, курить и глупости потреблять. А однажды, когда играл в футбол с пацанами, Бобби покинул ворота из-за бесовских слов, исторгнутых нападающим. И побрел в даль.
Продолжалось это недолго. Через год вернулся прежний Бобби.
Принялся он, пуще прежнего, курить, жрать всякую дрянь и рычать под гитарку:
«Все уже было
С той же грустью пел дождь
В юности дикой
И волына и нож».
Но имя доброе прилипло.
Зовут его теперь Святой Бобби.