О том, что в купе вагона что-то сдохло, стали догадываться как только за окнами поезда перестали мельтешить серые и желтые густо натыканные московские дома. Заглянувшая к расслабившимся после непривычной столичной суеты пассажирам купе проводница окинув взглядом аккуратно повешенные на плечиках капитанскую и лейтенантскую шинели заметила, что окна не открываются, поэтому «Вы ребята к утру здесь сдохните, если не найдете что воняет».
- Курица! Сука! Как же я про неё забыл...
Это Татьяна, жена друга, тоже лейтенанта, пока друзья провожались на кухне шильцом, заботливо завернула в газету а потом в целлофановый пакет приготовленную ею для убывающего в командировку на Большую землю холостяка пайковую бледно - синюю тушку птицы.
В вагоне, с Валерой, старым обветренным как железнодорожная шпала капитаном, сразу перекусили (читай – закусили) его домашними пирожками, потом до изжоги родными шайбами (для не посвящённых: - консервы (рыбные, мясные, короче-любые в невысоких металлических банках) и про птичку просто забыл.
Больше суток до Москвы терпела. В ней, в родимой, в камере хранения полсуток чалилась - кто хочешь завоняет. Сам, чувствую Москвой подваниваю. Достал. Развернул. Сомнений нет – сдохла. Провел пальцем-скользкая. Не сильно, но всё же. Тело нужно выносить.
Постой, чуть жмурясь от запаха сказал умудрённый жизнью пятнадцатилетний капитан (проходил в этом красивом звании уже пятнадцать лет). Достав из кармана лоскут подшивы, заботливо протёр ею тщедушное тело жертвы складского хранения. Затем извлёк из своего походного скарба модную плоскую, но емкую флягу (продукт побочного, а в те годы считай основного, производства Северодвинского судостроительного завода), заблаговременно, еще дома, наполненную шилом. Плеснул в стаканы.
Хорошо в купе ездить. Стаканы всегда сразу стоят. В подстаканниках. Даже просить не нужно. Да и колесили по стране в таких вагонах в девяностые годы в основном командировочные, чаще военные. Потому как бесплатно, по ВПД (воинским перевозочным документам). Было когда-то такое понятие. Гражданский мирный люд транспортирующий себя за кровно заработанные, но далеко нерегулярно выплачиваемые гроши, тогда в основном в плацкарте телепортировался. Дорого было по-другому.
-Пей! Выпили.
-Нюхай! -Воняет…
Валера повторил отточенное годами движение:
- Пей! -Пахнет…, но меньше. Уже без команды понюхал лейтенант. Бульканье.
- Пей!
От голода, обострившегося на фоне попадания в организм офицера шила, желание закусить хоть чем нибудь растёкшийся пожар затмило все остальные рефлексы. Кружила голова. Курица, еще пару минут назад не вызывавшая вожделения - источала божественный запах.
Ушла родная! Преобразовалась в необходимые для нормального функционирования милитаристского организма белки и углеводы. Прошла, как увольнительная курсанта первого года обучения! Предвижу вопрос и сразу отвечаю – интенсивность посещения сортира не увеличилась. Все узлы и агрегаты продолжали работать в штатном режиме.
Из командировки привез Татьяне благодарность в виде Самарской шоколадки. Под эту историю и шило приговорили свежезажаренную курицу. Смеялись долго