Кладоискательство – в первую очередь вид активного отдыха, а не способ обогащения.
Черные копатели, мародеры, вандалы, осквернители могил – нередко именно так в отечественных СМИ называют людей с грунтовыми металлоискателями. Насколько точно такие эпитеты отражают сущность поисковиков, попыталась разобраться.
Сами себя любители металлопоиска называют совершенно иначе: копатели, поисковики, археологи-любители, кладоискатели, любители приборного поиска. Один из барановичских энтузиастов приборного поиска согласился рассказать о своем хобби.
Кладоискательство – в первую очередь вид активного отдыха, а не способ обогащения
Казалось бы, куда уж проще: вышел в лес, расчехлил прибор, услышал сигнал, выкопал клад… Сидя на мягком диване перед телевизором, очень легко рассуждать и подсчитывать барыши от находок. Желающим накопать горы золота, как правило, достаточно одной поездки на поиски, чтобы навсегда распрощаться с идеей легкого и быстрого обогащения, когда выяснится, что за несколько дней активных поисков добычей, в лучшем случае, будет пара медяков эпохи СССР, десяток водочных пробок и ворох фольги из-под сигаретных пачек. Кроме того, выяснится, что приятной прогулки на природе тоже не будет, нужно таскать оборудование, копать, вымазываться, кормить комаров и клещей. Хорошо, если мечтатель присоединился к компании энтузиастов в качестве зрителя, а вот если он разорился на металлоискатель и другое оборудование, то разочарование может оказаться достаточно накладным.
В рядах любителей металлопоиска остаются увлеченные туризмом, историей, краеведением.
Разумеется, каждый из остающихся тоже мечтает найти свой клад, но всерьез на него никто не рассчитывает, азарт поиска – единственное удовольствие. Возможная прибыль от найденных «артефактов» практически всегда намного меньше затрат.
Находит не металлоискатель, находит человек
Несколько недель уходит только на то, чтобы худо-бедно научиться работать с металлоискателем, хоть как-то идентифицировать сигналы. Если рекламные проспекты, описывающие достоинства металлоискателей, могут обещать беспроблемный поиск всего и вся с точным определением металла, размера и глубины залегания предмета, то в поле отличить алюминиевую пробку от серебряной монеты не возьмется даже набивший руку кладоискатель.
Помимо умения «понимать прибор», немалую роль играет и место проведения поисков.
Есть любители металлопоиска, которые просто ходят по стежкам-дорожкам и собирают мелочь, оброненную десятки, а то и сотни лет тому.
Но есть и такие, кто прежде чем выйти «в поле», не один месяц, а то и год проводят в библиотеках, архивах, обсуждениях и спорах на интернет-форумах. И только после продолжительного сбора и анализа информации отправляются на поиск.
А самые известные это, к сожалению, те «диванные» мечтатели, которые, разуверившись в возможности честного обогащения, начинают возвращать потраченные на снаряжение средства путями противозаконными. Именно эти люди и создали дурную славу всем любителям приборного поиска.
Дурная слава
Противозаконных путей немного, это поиск в местах, имеющих историко-культурную ценность, на кладбищах и в братских могилах, в местах ведения боевых действий.
Мнение о том, что человек с металлоискателем промышляет исключительно на местах боев и в местах кладбищ и захоронений, получило весьма широкое распространение. Нередко любопытствующие местные жители, совершенно искренне пытаясь помочь, говорят: «Не тут ищете, кладбище дальше». О том, что такая «помощь» достаточно оскорбительна, советчики, как правило, не предполагают, ведь по телевизору рассказывают, что именно такие места людей с металлоискателями и интересуют. Менее отзывчивые аборигены могут и грабли на спине сломать. И плевать, что никакого кладбища поблизости нет, что боев здесь никогда не было и что историко-культурной ценности данный участок не представляет, – негодование требует выхода.
Наличие металлоискателя в руках не превращает человека в черного копателя, гораздо важнее моральные качества конкретного человека.
Популярна аналогия с рыбаками: кто-то раз в полгода выбирается посидеть с удочкой на берегу; кто-то обвешивается разнообразными снастями, готовит прикормки, возит чемоданы приманок, читает специальные издания; еще кто-то нет-нет, да и закинет сеть, когда никто не видит; ну а кто-то использует электроудочку или глушит рыбу взрывчаткой.
Обычные любители металлопоиска не станут заигрывать с законом, отношение к ним и без того подозрительное, а если начать нарушать, то уголовное наказание может наступить даже за несколько патронов времен Первой мировой. Риск совершенно несоизмерим с удовольствием от обладания ординарными кусочками свинца, даже если им почти сто лет.
Невоспетые герои
Западнее Беларуси словосочетание археолог-любитель вполне уважаемо, и к тем, кто скрывается за этим словосочетанием, относятся совершенно иначе, нежели у нас. Например, министр культуры Великобритании Дэвид Лэмми назвал таких любителей «невоспетыми героями национального наследия». Британские археологи-любители, работающие с металлоискателями, ежегодно находят десятки тысяч предметов и добровольно регистрируют их в государственных органах. Британское законодательство требует сообщать обо всех найденных золотых и серебряных предметах старше 300 лет и обо всех монетных кладах, но не обязывает сдавать их государству.
И добровольцы охотно сообщают о своих находках, а музеи стараются их приобрести, причем по рыночным ценам.
Если найти клад
В нашей же стране с советских времен действует достаточно запутанная схема деления отрытого. Клад, собственник которого не может быть установлен, либо в силу акта законодательства утратил на них право, поступает в собственность лица, которому принадлежит имущество (земельный участок, строения и т.п.), где клад был сокрыт, и лица, обнаружившего клад, в равных долях.
Казалось бы, не хуже, чем в Европе, но есть одно «но»: обнаружение клада, содержащего историко-культурные ценности, предполагает передачу находки в государственную собственность. И так происходит чаще всего, ведь найденные монеты лишь за редким исключением не будут квалифицированы как историко-культурные ценности. В этом случае, конечно, полагается вознаграждение, но лишь в размере 50% от оцененного по массе того или иного драгоценного металла в кладе.
И это только если земля, на которой был найден клад, принадлежит вам. Если кому-то другому – придется поделиться с хозяином половиной вознаграждения, а если искали без договоренности с хозяином, то можно остаться вообще без вознаграждения.